В фургоне стояла духота, напоенная запахом фруктов и овощей. Ребекка заставила себя встать и подняла передний и задний клапаны фургона в надежде поймать ветерок. Хорошо мужчинам, они спят снаружи… Земля наверняка мягче деревянного сундука, да и считать звезды в попытке заснуть много приятнее, чем воображаемых овечек.
Но если не обращать внимание на боль в мышцах, день выдался весьма удачным. Может, путешествие окажется не таким трудным, как ее убеждали. И может быть – чем черт не шутит – Клэй вовсе не такое чудовище, каким представляется.
Клэй лежал, заложив руки под голову. Он думал о Ребекке. Он отвечает за ее безопасность и благополучие – значит, теперь ему нужно беспокоиться за двух женщин. Если повезет, они нагонят поезд, с которым уехала Мелисса. Следовало догадаться, что она сбежит с этим Бергом. Да, в тот момент, когда она рассказала ему о своем положении, его рассудок помрачился от предательства Элли и он не мог рассуждать здраво – и все же капля здравого смысла могла избавить его от необходимости этой поездки.
Клэй винил себя также за тот первый стакан, который принял из рук вероломной янки. Но это другое. Он даже отдал бы дань уважения ее изобретательности – если бы она выбрала в жертвы кого-нибудь другого.
О женщины! От них одни неприятности. Почему они не могут быть такими же честными и прямыми, как мужчины? Элли изменила ему, Лисси сбежала с янки, Ребекка Эллиот хитростью заставила его жениться на ней… Все они распутницы и обманщицы, и началось это еще с того яблока в Эдеме. Мужчины могли бы повнимательнее отнестись к этому предупреждению – так нет же, все равно они тянут руки к запретному плоду.
Но с него хватит. Урок мудрости дорого ему стоил. И нравится ему это или нет, а он накрепко связан с Иезавелью[4] в фургоне.
– Но черта с два я снова ей поверю, – пробормотал Клэй и зло ткнул подушку кулаком.
– Все еще думаешь про Элли? – сонно спросил Гарт.
– Нет. Спи. – Клэй натянул на себя одеяло и закрыл глаза.
Когда следующим утром Ребекка взялась разводить костер, в лагере все еще спали. Хворост гореть отказывался. Тесто, которое она вчера замесила, поднялось великолепно, но перед Ребеккой маячила перспектива провести следующий час в тщетных попытках разжечь огонь. Потратив еще две спички, она уже почти решилась отказаться от своей затеи.
– Что вы там делаете? – хриплым со сна голосом спросил Клэй.
– А вы как думаете? – огрызнулась она, злая из-за неудачи, и повернулась к нему – Клэй сидел на своем матрасе и чесал затылок. – Костер развожу.
– Пытаетесь развести костер, – поправил ее Клэй. Он надел ботинки, встал, заправил рубашку в брюки и опустился на колени возле нее. – Дайте-ка мне спички, пока вы все не перевели. Кстати, который час?
– Четыре.
– Четыре часа?! Какого черта вы встали в такую рань? Мы же не тронемся раньше семи.
– Я собиралась печь хлеб.
– Ребекка, что вы вообще делаете в этом фургоне? – Клэй покачал головой. – Вы никогда не управляли мулами, не умеете стрелять из ружья и даже костер не в состоянии развести! Вам следовало бы испечь этот хлеб вчера, пока костер горел, а не пытаться развести огонь в четыре утра. За несколько часов хлеб не зачерствел бы, уверяю вас.
Черт подери, он прав! Она вполне могла бы замесить тесто вчера утром и испечь хлеб вечером. Но Клэй – последний человек, с которым она согласится.
За несколько минут Клэй развел костер и лег снова.
Ребекка испекла свой каравай и поставила кофейник. У нее оставалась уйма времени, чтобы приготовить завтрак. Когда встали фон Диманы, она попросила у них кувшинчик молока, сварила овсянку и поджарила бекон.
Часом позже Ребекка, Клэй и Гарт с аппетитом позавтракали горячей овсянкой, молоком, жареным беконом, свежим хлебом и кофе. Хлеб слегка подгорел, но ведь Ребекка никогда прежде не пекла его в походной печке. Она свято верила, что в следующий раз получится гораздо лучше.
В общем, ей уже во второй раз удалось приготовить вкусную еду, что укрепило ее уверенность в своих силах. Ребекка едва не лопалась от гордости.
– Ну, капитан Фрезер, что скажете? – спросила она, уперев руки в боки.
– Можете называть меня Клэй, – отозвался он, намазывая на последний ломтик хлеба толстый слой апельсинового джема.
– Как вам завтрак? – не отставала Ребекка.
– Неплохо.
– Нет, великолепно, и вы это знаете!
– Хлеб немного подгорел.
– Да, я заметила: вам пришлось прожевывать его, а не глотать, как остальную еду.
Гарт засмеялся, Клэй неохотно улыбнулся:
– Ну ладно, все было вкусно.
– Вот и посмотрим, как я справлюсь с этим путешествием, Клэйтон Фрезер, – пробормотала себе под нос Ребекка, глядя в спину удаляющемуся Клэю.
Глава 7
Около семи поезд тронулся в путь. Ребекка впрягла мулов и взобралась на козлы.
И снова мулы вели себя прекрасно. Каждому из них она дала имя и с каждым ласково поговорила и покормила яблоком, прежде чем запрячь в повозку. Ни один не упирался, не кусался и не лягался в отличие от мулов из других упряжек.
По легкому взмаху поводьев они пошли вперед, за фургоном Гарсонов, как хорошо обученные рысаки. Ребекка улыбнулась: вряд ли кусочек лакомства и ласковая речь так же подействуют на Клэя Фрезера.
Она видела женщин и детей, бредущих рядом со своими фургонами. Через несколько часов она уже страстно хотела к ним присоединиться – лишь бы дать рукам отдых от поводьев.
Майк Скотт ехал вдоль поезда и разговаривал с каждой семьей. Наконец очередь дошла и до нее. Он тепло поприветствовал ее и спросил:
– Нет ли у вас каких-нибудь проблем, миссис Фрезер? – Нет, мистер Скотт, все отлично. – Она попробовала выпрямиться и поморщилась от боли.
– Мэм, с вами все в порядке?
– Да, просто спина затекла. Поскорей бы остановиться на обед.
– Ясненько. – Он бросил взгляд на небо и нахмурился. – Собираются тучи. Надеюсь, дождь пройдет мимо нас.
– А если не пройдет, мы остановимся? – с надеждой спросила Ребекка.
– Боюсь, что нет. Нам придется ехать и в грозу, и в пыльную бурю, и может, даже в метель, прежде чем мы доберемся до Калифорнии. Обычной непогоды мало, чтобы остановить поезд, миссис Фрезер. Самое страшное для нас – это потерять время. – Он кивнул и поехал к следующему фургону.
Когда остановились на обед, Ребекке уже не хотелось есть. Она выпила кружку воды и съела яблоко, а потом вытянулась на земле, чтобы дать отдых спине. Лежа в тени фургона, она размышляла о том, сколько же времени понадобится ее телу, чтобы привыкнуть к особенностям такой езды. Привал показался ей до невозможности коротким.
Когда поезд снова двинулся, к ней подошла Генриетта Гарсон и предложила немного повести фургон.
