— Глорин, а чем поход к твоему другу поможет спасти дриад в мире Остимгорна? — озадаченно спросила Эльза
— Метр Крогер что-то придумал, меня он, к сожалению, не успел посвятить в свои планы. Да и я в любом случае не могу всё сделать за вас, у слуг Равновесия свои законы и ограничения!
Фрид задумался. Остимгорн, оттуда только что вернулся Велингор, значит, адепт цепи Равновесия задумал что-то против его повелителя, уже бывшего конечно. Но это не важно, он служит Тёмной империи, и его службу никто не отменял. Впрочем, возможно, сведенья окажутся столь важными, что ему Фриду сделают поблажку и оставят жизнь?! Фрид отвёл взгляд, повернулся боком и продолжил внимательно слушать.
— Ещё раз как ты сказал, называется та таверна? — вмешался в разговор Кхель
— Кровавое месиво, это без всякого преувеличения лучшая таверна столицы!
— Да, а название ничем не лучше, чем у этого… — Эльза обвела взглядом всё вокруг
— Кх. Это Тёмная империя, милочка, здесь всё должно соответствовать местным вкусам, обычаям и предпочтениям!
Эльза то и дело ловила на себе взгляд того самого квадратного орка, но сейчас это уже переходило всякие пределы. Орк откровенно пялился, а когда Эльза посмотрела на него в очередной раз, попытался улыбнуться. Вместо, улыбки вышел угрожающий оскал, кривые, коричневые кое-где сломанные зубы вызвали в Эльзе отвращение, и она отвела взгляд. Орк, допив своё пойло, поднялся и направился к Глорину, не забывая пялится на Эльзу.
— Доблестный гном здравия, и чтобы кирка всегда была острой, а добыча богатой! — поприветствовал орк Глорина, стандартной для гномов присказкой-приветствием. Орки и гномы не любили друг друга и такое обращение говорило об уважение и знание традиций гномов, этим самым орком.
— Спасибо за добрые слова, славный орк! — Глорин посмотрел на подошедшего в недоумении.
— Я вижу уважаемый, вы с рабыней. Все дело в том… Что я любитель, кхм… — орк немного замялся, — Я предпочитаю эльфийских, а за их отсутствием, человеческих женщин. Пристрастился на войне, знаете ли…
Лицо Кхеля побледнело, костяшки пальцев сжались добела, из-под ритуального кольца тонкой струйкой побежала кровь, он уже понял, к чему ведёт орк.
Эльза было открыла рот, но Глорин поднял руку и остановил её:
— Помолчи рабыня! Я сам, улажу вопрос, — успокаивающе сказал гном.
— Золотая марка, достойная плата за ночь с рабыней. Вот вам моё предложение достойный гном! — продолжил орк
— Нет! Мне она нужна в девственном виде и никак по-другому! — отрезал Глорин
Лицо Эльзы пылало, её пытались одолжить на ночь, да не кто иной, как старый мерзкий орк. Всё это происходило на глазах у Кхеля, и она сдержалась только в надежде на Глорина. Орк же понял всё по-своему:
— В девственном виде понимаю… И готов заплатить и за это! — орк открыл кожаный мешочек, висевший на поясе, и служивший кошельком, выкатил ещё два золотых, золотые покатились по столу.
— Я сказал, нет! — Глорин смотрел жёстко, губы сжаты. Нужно сказать, что предложение орка было хорошим и вполне допустимым, в Тёмной империи. Глорин по всем негласным законам, должен был пойти орку навстречу. Орк облизнул языком губы, ещё раз глянул на Эльзу, изобразил улыбку. Он высыпал весь мешочек на стол и громогласно произнёс:
— Десять золотых, за ночь!
Наблюдавшие за этим орки заулюлюкали, затрясли оружием и всячески поддерживали своего командира. Глорин поднялся на ноги, выпрямив спину, встал вплотную к орку и в глаза твёрдо ответил:
— Нет!
— Ах ты гнусный стяжатель! Ещё хочешь денег? Арг-Хун-Грхы — Проревел боевой клич орк. Потянулся за боевой секирой, висевшей за спиной…
Столб огня ударил из-под ног орка, прожигая потолок и крышу таверны, огонь вырвался на простор и озарил всю округу светом. Глорин хотел щёлкнуть пальцем, но лишь открыл рот в удивление, уставился на Кхеля. Лицо мага крови исказила гримаса ярости, из глаз вырывались языки пламени, руки простёрты вперёд, а с одной из них обильно лилась кровь.
— Сушёные русалки… — выговорил гном
Тело орка, вернее, что от него осталось, упало на пол и разлетелось чёрным песком в стороны. Клубы дыма взмыли кверху, запах жжёного мяса ударил в ноздри. Орки взвыли, схватились за оружие, закричали боевые кличи и ринулись в атаку.
В руке Глорина возник голубой молот, засверкал голубым, и рука Глорина направила его в ближайшего орка. Раздался хруст, не иначе сломалась грудная клетка, а вместе с ней и большая часть рёбер, орк отлетел с проломленной грудью, изо рта у него побежала кровь.
Эльза применила мощь Диадемы жизни из деревянного пола, навстречу оркам ударили острые шипы длиною в два ярда. Первого орка проткнули сразу четыре, пронзив грудь живот и пах. Задело и тех, кто стоял за ним, одному сильно расцарапало плечо, орк схватился за рану. Второму насквозь проткнуло ногу, орк истерично взвизгнул и попытался высвободиться, но шипы находились под таким углом, что без посторонней помощи освободиться не выйдет. Третьему шип угодил в голову и вышел со стороны затылка, по полу покатился окровавленный глаз. Орк обмяк и повис на смертоносном побеге, шип согнулся, но выдержал. Раздался звон падающего на пол оружия. Кровь забрызгала всех, кто стоял рядом. Сдавленные крики доносились отовсюду. В воздухе пахло смертью, страхом и жжёной плотью.
С рук Кхеля взлетели сразу три огненных ястреба, разлетелись в стороны, выбирая цели. Раздались отчаянные вопли, орки горели заживо, бегали по таверне, катались по полу.
До оставшихся орков начало доходить, что бой складывается не в их пользу, они попытались бежать. Молот Глорина полетел в первого из них, размозжив голову и вылетев с противоположной стороны. Ударили шипы, теперь сверху, пронзив головы ещё двоим оркам. Столб огня накрыл оставшихся, охваченные пламенем орки беспорядочно забегали, расталкивая друг друга.
Бой был окончен. Таверна ещё минуту назад вполне сносная перестала существовать, потолочные балки горели и потрескивали от жара. Молот Глорина проделал в стенах пару дополнительных выходов. Те брёвна, из которых выскочили шипы иссохли и растрескались.
В центре всего этого хаоса стоял хозяин таверны с опущенными руками, в которых сжимал грязный окровавленный фартук своего официанта.
В углу поставил на стол кружку с пивом Фрид. Эльза оглядела таверну и с грустью выдохнула:
