на лавку рядом с собой. Я пристроилась напротив.
Как обычно, начало праздника проходило чинно и благородно. Говорились речи, все дружно чокались кружками. Приглядывались к селянам, осмелившимся прийти в логово истребителей. Сегодня новичков почти не было. Наш постоянный кузнец, пару конюхов, две тётки-прачки да маленькая стайка девиц, которых я точно видела на базаре. Девчонки выделялись среди нас, как воробьи среди воронов – платья, ленты и цветы в косах, смущённый румянец на щеках. Да и ладно – им тоже мужиков надо. А у нас их вон сколько.
Перевела взгляд на Зауру. Она времени зря не теряла. Я всегда знала, что эта шустрила сможет взять, кого захочет, а сейчас она хотела Эрика. Завоевательная кампания была развёрнута по полной. Но не грубо, а очень и очень тонко: взгляды, словно случайно перехваченные, касания, ракурсы выигрышные, шутки смешные. Всё это при такой яркой внешности было самым убойным оружием.
Я похлопала по столу и сказала, что пойду к Марку и Седрику. Мы с ними выпили, поболтали. А потом магистр сказал свой финальный тост, и чашки истребителей звонко треснули друг друга по бокам. Потому что, когда праздник покидал магистр, это было сигналом к тому, что приличная часть вечера подходила к концу.
Седрик сгрёб наши чашки и пошёл снова наполнить.
На его место тут же плюхнулся словно поджидавший этого Брон. Он был уже изрядно навеселе.
– Как дела, красотка?
– Где? – спросила я, вертя головой.
– Ой, да ладно, Кира, не придуривайся. Если бы ты всех не отшила, у тебя ухажёров было бы побольше, чем… ну… Много, короче.
Я спрятала усмешку в так удачно подставленной мне Седриком кружке. Тут я вспомнила о том, что всё ещё не давало мне покоя, и снова повернулась к Брону. Пока истребитель не погряз в комплиментах и пошлых намёках, спросила:
– Слушай, Брон, а вы сегодня с Юрашиком в своём секторе видели свалку такую странную, словно там лазы делали?
– Видели, – довольно равнодушно ответил мужчина. – Юрашик там всё обшарил, но ничего не нашёл. Да и вообще сегодня зачистка скучная была, из крупняка только один, да и тот сонный будто. Даже неинтересно его убивать было.
Он хлебнул и посмотрел внимательней:
– Ты спрашиваешь, потому что вам что-то почудилось? Ну, ты говорила у города.
– Да странная та свалка была. Словно недавно собранная.
– Кир, ну подумай, кто её мог бы собрать? – вздохнул мужчина. – Люди там не протянут и дня, истребители все на счету, да и зачем нам строить там баррикады? Твари для такого слишком глупы. Кто же ещё?
Логика в его словах определённо была. И ещё какая. Брон, несмотря на своё несносное поведение, истребителем был хорошим. И во всём был совершенно прав. Даже мелькнувшая тень нам могла почудиться, мало ли какое искажение тумана. Но вот ощущение взгляда, которым провожал меня Мёртвый город, я забыть не могу, хоть убей.
– Ты прав, Брон, ты прав, – я тоже отпила вина. В ушах чуть шумело, значит, скоро пора прекращать. Не хочу, чтобы завтра болела голова.
Я скользила взглядом по залу, плавно, особо ни на ком не останавливаясь. Но застопорилась на нашем столе. Похоже, у Зауры всё складывается отлично, она уже шепчет что-то на ухо Эрику, и тот как будто бы совсем не против.
– Твой Меч пошёл налево? – с некоторой долей насмешки протянул Брон.
– И ты бы тоже шёл налево, а, Брон? – равнодушно протянула я.
– Ну уж нет, Кира, я весь твой, со всеми потрохами.
– Предлагаешь тебя приготовить? Я не ем человечину.
Брон попытался меня облапать ближайшей рукой, но я придвинула ему свою кружку и попросила:
– Посторожи, я скоро.
Но скоро не вышло. Едва прохладный вечерний воздух обхватил со всех сторон, я поняла, что назад не особо и хочется. Задрала голову вверх и прикинула, что если потороплюсь, то успею застать самый конец заката.
Быстрыми шагами прошла к медицинскому корпусу, по внутренним ступеням вышла на крышу, а уж оттуда – по приставной лестнице на крышу зала для тренировок. Это было самое высокое здание, а значит, самый лучший вид.
Небо было уже тёмное, лишь малая его часть голубела. А уж саму ночную радугу различить было и вовсе сложно. Вон голубой переходит в зелёный, затем желтеет, вбирает оранжевое и только тонкая полоска кровавой дорожкой течёт вдоль горизонта. Красиво. Я зажмурилась и поёрзала. Черепица крыши всё ещё была тёплой, но жёсткой, – а жаль, я бы не отказалась полежать.
Тут позади раздались чьи-то тихие шаги.
Я резко обернулась: это был Мышка. Мальчишка неуверенно переминался с ноги на ногу, словно застал меня за чем-то неприличным, и при этом интересным, мечтал присоединиться, но стеснялся спросить. Я немного насмешливо приподняла одну бровь, не собираясь ему помогать. Не была уверена, что хочу компанию.
– Можно я с тобой посижу?
Я пожала плечами. Он шустро устроился рядом, пока я не передумала.
Мы некоторое время молчали, но мальчишка всё ёрзал, вздыхал и чесал себе нос. В конце концов я не выдержала:
– Спрашивай уже.
– Кир, а от своего проклятия можно умереть?
Я искоса на него поглядела:
– Можно. И от чужого можно. А можно и от дара. И от зубов твари, если ты слабый истребитель. И в фонтане по колено утонуть можно, если ты пьян.
– Ну я ж не об этом, – обиженно задышал он.
– Понимаю. Но как я тебе отвечу?
Снова тишина.
– А твой дар, Кира? Расскажи про него.
– У меня никогда не кружится голова. Я со своим призванным оружием могу вращаться на предельной скорости, и если обычный человек потеряет ориентацию, то мне это не грозит. Это позволяет мне быть на одном уровне с мужчинами – хотя физически я всё равно легче и слабее. Мой маг-тренер вообще считал, что я должна быть Мечом, что произошёл какой-то сбой.
– Дар хороший, – похвалил с деловым видом Мышка. – Ну а вдруг дар слабый? Вон у Рызника дар «лягушачья речь». Кому он нужен?!
Я хихикнула:
– А вдруг принцессу заколдуют, в жабу превратят? Кто тогда поймёт, какую конкретно зелёную квакуху принцу целовать надо? Не лобызать же ему целый пруд?
– Смеёшься?
– Немного. Да, дары бывают разные, но для выравнивания существуют Единицы. У Рызника
