терять время. Подскочив к трубе в правой стене, я заговорил.
— Послушай, друг! Шифр для первой комнаты — ноль шестнадцать! Передай дальше, первая комната — ноль шестнадцать! Запиши на стене, чтобы не забыть! Чтобы нам всем выбраться, нужно передать по кругу все отгадки из каждой комнаты! Если не можешь решить, передавай как есть саму загадку! Как только узнаю другие числа, я передам!
Вернувшись к своей загадке, я покосился на расползающуюся лужу ртути. Постепенно капель перерастала в непрерывную струйку, металл потёк по контурам номера комнаты. Нарастающее жжение в носу и горле намекало, что в сосуде было кое-что помимо ртути, куда более едкое. Еще минут десять, и здесь будет невозможно дышать от испарений.
Закрыв одной рукой лицо и вооружившись камешком, я присмотрелся к числовой матрице. На первый взгляд бессвязные числа явно складывались в систему. Если провести линии, соединявшие каждые девять чисел, выходило, что ни одно из них не повторялось.
— Выходит, нужно заполнить пробелы для каждой линии, — рассуждал я, прислушиваясь к голосу Екатерины. — Так, если тут девять, то здесь… пять, один, два…
Кашлянув, я принялся вписывать числа. Но задача оказалась куда сложнее, затылком я ощущал дыхание смерти, а журчание текущей на пол ртути действовало на нервы так, что сосредоточиться было просто невозможно.
— Ну, ваше величество, — усмехнулся я, стараясь не замечать возникшего во рту привкуса крови. — Хитро вы придумали, дать испытание, где нужна холодная голова, и заставить игроков кипеть! Ничего, ничего…
Пару раз неглубоко вдохнув, я очистил разум. Девять вертикальных линий. Девять горизонтальных. И две диагонали. И на каждой не должно быть повтора. Чисел не так много, но стоило ошибиться в одной, как вся стройная система летела к чертям.
— Так, поехали… три, — я проследил линию от цифры. — Пять, два…
— Комната два, шифр пять два три девять! — раздался крик Екатерины. — Передавай дальше! Комната три, тысяча двадцать семь!
— Комната два!.. — крикнул я, передавая её сообщение дальше. Судя по приглушенному крику, девушка завязала себе чем-то рот и беспрестанно кашляла. Похоже, ртуть добивала и её.
Идиотка, шла бы лучше…
Стоп. Как только она узнает своё число, то введет код, откроет дверь и уйдёт. И тогда некому будет передать шифр от моей комнаты. И шифр, который отгадываю я, вполне может остаться со мной.
Если кто-то из нас струсит и уйдет раньше времени…
— Вот дерьмо, — прошипел я, сглатывая кровавую слюну. — Разве не следующее испытание — на предательство?
Мерзкий холодок пробежался по спине. Если кто-то догадается, что я здесь, или отгадает мою загадку неправильно, я останусь тут навсегда.
Это испытание было куда сложнее предыдущего.
— Ну нет… — стиснув кулак, я закашлялся. — Здесь я не останусь… два, пять… так, а здесь? Семь? Нет, шесть!
Одно за другим, я вписывал и перепроверял числа. Матрица не терпела спешки, здесь была нужна холодная логика, её невозможно заполнить, просто угадывая и подставляя цифры.
Оставалось меньше половины, и них был зашифрован код для кого-то, кто вполне мог сейчас отгадывать код от моей двери.
— Эй, там! — крикнула Морозова, заходясь кашлем. — Комната шесть, шифр пять-пять-семь-девять!
— Комната шесть! — повторил я и осекся. Если Морозова из четвертой комнаты, я из пятой, то комната справа — шестая. Стоит мне назвать шифр, незнакомец в ней введет код и уйдет. Шифра для моей двери всё ещё не было.
Один к четырем, что там может оказаться Роман, или Феникс, желавшие мне смерти. Равно как и Руи, с которой мы не были близки, но и предавать меня она бы не стала.
Оставалось только довериться. Вслепую. Что ж…
— Комната шесть, — громко повторил я. — Пять-пять-семь-девять. Не спеши уходить, я почти закончил с шифром от комнаты Морозовой.
Переступив с ноги на ногу, я поднял взгляд на матрицу. Под ногами уже противно хлюпал жидкий металл, в глазах плыло. Я ощущал, как из ноздрей течет кровь.
Оставалось еще два числа — и шифр.
— Пять, — прошептал я, кашлянув в рукав. — И… три? Нет, было…
От ощущения близости разгадки сердце заколотилось как бешеное. Скорее, каждая секунда на счету! Давай же, чертово число!
Нет, стоп. Успокойся, Ярослав. Ещё раз проверь всё как следует. Цена ошибки — чья-то жизнь. Может, Морозовой, или Маханова. А может, Руи.
— Так… готово, — я вписал последнее число и отошел назад, скользя по залитым ртутью камням. — Теперь шифр…
Закусив губу, чтобы сдержать кашель, я нацарапал на стене все вписанные числа. Шестнадцать, четыре ряда по четыре… и какой же шифр?
— Четыре числа, — прошептал я. — Сумма чисел каждой строки… Всеотец, лишь бы я оказался прав.
Пальцы стиснули камень и принялись выводить четыре последних числа загадки.
— Эй!.. — послышался слабый крик Екатерины. — Ты еще там? Шифр для пятой!..
Я застыл, весь обратившись в слух. Она о моей комнате!
— Восемь, один, девять, один.
Дрожащими пальцами я вывел нужное число. Всё внутри сжалось от напряжения. А если код расшифрован неверно? Мне и в голову не приходило, по какому закону оно было посчитано. Числа Люка? Пелля? Что за загадка попалась тому, кто его вывел?
Оставалось слепо довериться чужой логике… и передать свой шифр.
Сглотнув, я дописал последнее число и поежился. Тело начал бить озноб. Стиснув кулак, я подошел к правой стене и прильнул к отверстию.
— Если ты еще там, передай шифр! Комната четыре. Семь два пять один!
Слой ртути, покрывавший пол, уже почти дошел до отверстия в стене. Едкий маслянистый пар поднимался от дрожащей металлической пленки, выедая глаза. Зажав ладонью рот и нос, я поспешил к шлюзу и кодовому замку.
Лишь бы сработало!
Пальцы торопливой дробью ввели код, я нажал подтверждение замер в напряжении.
— Эй!.. — раздался крик Морозовой. — Мой шифр, его все еще нет!.. Эй, там!.. Ты же еще там, верно? Я… кажется, я проиграла.
Её голос едва доносился из булькающей трубы, но я уловил в нём горечь. Казалось, она обреченно улыбалась, поняв, что не выйдет.
— Чёрт… — прошипел я. — Вот же дерьмо… я ведь передал шифр! Ребята, не смейте сбегать раньше времени, черт вас дери! Сейчас, держись, Катя…
Я снова подошел к правой стене, сглатывая кровь, и хрипло проорал в трубу.
— Комната четыре! Семь! Два!..
Заходясь кашлем, я дважды повторил
