Читаем без скачивания Афганский осведомитель - Иван Стрельцов

— Нет, завтра я выходная, — слишком поспешно ответила женщина. — Так что отоспаться успею.

— Мне, к сожалению, не так везет, — пробормотал Марков, напуская на себя загадочности.

— А вечером в клубе будет кино, может, пойдем, Кирилл?

Предложение оказалось совершенно неожиданным, и капитан чуть не ляпнул что-то вроде: «Конечно». Но вовремя вспомнил о своих информаторах, которые в любой момент могли подать сигнал экстренной встречи.

— Я с удовольствием, но точно сказать сейчас не могу. Кто знает, какие у шефа будут заскоки, — пробормотал оперативник. Заметив на лице женщины неприкрытое огорчение, спросил: — А что за кино?

— Индийское. «Вечная сказка любви», — томно вздохнула женщина.

— «Вечная сказка любви» — звучит заманчиво, — протянул Кирилл и мысленно попросил провидение дать ему на завтра выходной…

Часть 2

Военные будни уголовного розыска

Легче всего насаждать террор под покровом тайны.

Конец весны в Москве богат на кратковременные дожди. Вот и сегодня с утра выдался яркий и солнечный день, а после обеда набежали тучи, и на раскаленный асфальт упали тяжелые капли теплого майского дождя, обильно орошающего дома, деревья, кустарники.

Через несколько часов дождь прекратился, опустошенные тучи ветер разогнал без следа, и снова над столицей вспыхнул яркий шар солнца, медленно скатывающийся к закату.

Рабочий день подошел к концу, и улицы Москвы заполнили толпы людей. В этой человеческой массе сразу же растворился моложавый подполковник, вышедший из здания Генерального штаба.

Спустившись в метро, военный проехал две остановки, потом поднялся по эскалатору к Киевскому вокзалу. Здесь, стоя в толчее пассажиров, подполковник не спеша выкурил сигарету, небрежным взглядом окидывая приклеенные к фонарному столбу объявления. Когда сигарета догорела до фильтра, офицер кинул окурок в урну, а сам быстрым и четким шагом направился в сторону стекляшки универсама.

Передав свой кожаный кейс молоденькой рыжеволосой девушке за стойкой камеры хранения, подполковник прошел в торговый зал, где несколько минут бесцельно бродил среди прилавков и стеллажей, заставленных различными товарами.

Потом свернул в отдел свежих овощей, но и здесь не найдя ничего для себя привлекательного, двинулся в бакалею. В узком проходе он неожиданно столкнулся с невзрачного вида молодым человеком. Подполковник, пропуская юношу, попятился, прижимаясь к металлической сетке с белокочанной капустой; когда тот оказался рядом, сунул в карман матерчатой куртки спичечный коробок.

На языке спецслужб подобная передача секретной информации называется «моменталкой». Как правило, задержание агентов с поличным в этом случае крайне затруднительно.

Подполковник купил пачку макарон, полкило «Докторской» колбасы и столько же «Российского» сыра. Рассчитавшись в кассе, он забрал свой кейс и двинулся в сторону троллейбусной остановки, на ходу вспоминая, что еще из покупок заказывала жена.

Молодой человек вышел из универсама минутой позже и сел в припаркованные у обочины «Жигули». Через полчаса, рассчитавшись с водителем, юноша быстро перебежал на противоположную сторону, нарушая правила дорожного движения, после чего скользнул в проходной двор.

Вечером того же дня шпионский контейнер лежал на столе перед резидентом ЦРУ, занимающим в посольстве США должность второго советника по культурному обмену.

Информация, полученная от агента, произвела на разведчика шокирующее впечатление. Подобные сведения — это стратегические данные, позволяющие не просто «щелкнуть» оппонентов по носу, но и устроить долгоиграющую комбинацию, выматывающую силы противной стороны.

Немного поколебавшись, резидент открыл нижний ящик своего стола, достал оттуда початую бутылку «Джека Дэниэлса» и толстостенный стакан. Налив на два пальца темно-вишневой жидкости, несколько секунд смотрел на содержимое, потом совсем не по-американски одним глотком осушил его. Спрятав виски в ящик, разведчик поднялся и подошел к сейфу, в котором находился шифро-блокнот.

«По информации, полученной от агента Цезарь, летом (предположительно конец июня — июль) генерал-лейтенант Дрямов наметил инспекционную поездку в Афганистан. Учитывая, что данный военачальник находится в родстве с нынешним главой государства, существует вероятность сбора информации о положении 40-й армии в Афганистане для ближайшего вывода войск в Советский Союз.

Кромвель».

Депеша была записана личным шифром резидента, ключа к нему в посольстве не было ни у кого. По служебной инструкции после того, как шифровка была составлена, следовало вызывать офицера связи. Но данные показались резиденту настолько чрезвычайными, что разведчик лично поспешил в посольский узел связи.

— Сэр, вы могли бы вызвать посыльного. Зачем же лично? — в недоумении пробормотала девушка, дежурный офицер связи.

— Отставить, — негромко рявкнул резидент, из кожаной папки он вытащил листок с шифрограммой. — Срочно отправить под грифом «Космик», после исходник уничтожить.

— Но, сэр… — попыталась возмутиться дежурная. Резидент был неумолим.

— В журнале регистраций сделаете соответствующую пометку, я распишусь. Надеюсь, вы не забыли статьи секретной инструкции?

— Никак нет! — выкрикнула побелевшая дежурная. Вскочив со своего места, она схватила листок и опрометью бросилась в операционную комнату…

Утром следующего дня шифрограмма лежала на столе директора ЦРУ. Главный разведчик Америки дважды перечитал сообщение из Москвы. Резидент, подписывающийся именем Кромвель, правильно ухватил суть полученной информации.

По экспертному заключению аналитиков различных научных и специальных центров выходило, что Афганистан должен стать тем препятствием, которое разрушит глиняные ноги Колосса.

«Вьетнамский синдром» был настолько силен в головах американцев, что даже те, кто там не воевал, все равно панически боялись войны.

«Новый русский генсек, видимо, также отдает себе отчет, к чему приведет длительная война с партизанами, — подумал директор ЦРУ. — На спонсирование войны в Афганистане была разработана многолетняя программа, и вот все может развалиться — допустить этой инспекции никак нельзя».

Пухлый палец главного разведчика уперся в клавишу селектора.

— Эмми, вызовите ко мне главного аналитика и отмените все назначенные на сегодня встречи и совещания…

Бытует мнение, что у саперов пальцы длинные и тонкие, как у пианистов, и чувствительность у них, как у слепых, читающих строки подушечками.

Может, есть среди них такие, только сейчас перед Кириллом сидел совершенно не подходящий под легендарный образ капитан-сапер. Невысокий, кряжистый, в выгоревшей гимнастерке, на которой искрились кристаллы соли от высохшего пота. И руки у него были вовсе не музыкальные, с короткими толстыми пальцами и траурной каймой под ногтями. Сапер глотнул из фляжки воды, затем взял из руки Евтушенко недокуренную сигарету, сделал несколько быстрых затяжек, с наслаждением выдохнул и только потом заговорил:

— Ну что, подходы к схрону «душки» обработали грамотно. На подходе поставили три неизвлекалки, рвать их я не стал, черт его знает, чего они в тайник набили. В общем, мины обошли, сейчас бойцы вскрывают люк, будем смотреть, что внутри.

Марков, щурясь от ярких лучей солнца, огляделся по сторонам. Они находились почти в сорока километрах от Даши-Мусс, у самого подножия горного массива, где дальше были владения моджахедов.

Тайник с оружием душманов Кириллу сдал его информатор, который был торговцем и кочевал по всем южным провинциям Афганистана, потому много чего знал и многое наблюдал. Когда тайник закладывали, он собственными глазами это увидел, поскольку ночь застала его в пути и ночевать пришлось в машине недалеко от дороги.

Место, где сейчас работали бойцы из саперного взвода, было оцеплено двойным кольцом десантников, за которыми, угрожающе задрав в сторону гор стволы пушек, стояли БМД. Вдалеке слышался шум патрулирующей над дорогой вертолетной пары. Все было обставлено серьезно и основательно. Главным в этой операции был особист, майор Евтушенко приехал на собственном «лимузине», угловатом, выкрашенном в светло-зеленые и коричневые цвета командирском БТРе. Сейчас Роман Иванович мало походил на грозного контрразведчика, сидящего в своем кабинете с неизменной сигаретой в зубах. Майор был облачен в бронежилет с нашитыми поверху подсумками для боеприпасов, а голову прикрывала обычная солдатская панама.

Поигрывая сигаретой, зажатой зубами, Евтушенко внимательно слушал сапера. Наконец, когда тот замолчал, буркнул:

— Действительно, будем посмотреть, что преподнесет нам эта пещера Али-Бабы.