Читаем без скачивания Афганский осведомитель - Иван Стрельцов

Американский инструктор был двухметровым верзилой в бледно-гороховой форме. На грушеобразной голове редкие волосы, обрамляющие макушку, острая челюсть с глубокой ямочкой, делящей подбородок на две равные части, маленькие поросячьи глазки с презрением смотрели на стоящих перед ним афганских моджахедов, которых он должен был обучить пользованию переносными зенитно-ракетными комплексами.

— Повторяю еще раз, — прорычал инструктор, гневно скашивая глаза на стоящего чуть в стороне переводчика, который беспрестанно пропускал между пальцами длинную цепь кроваво-красных четок. Американец взвалил на плечо трубу ракетной пусковой установки. — Сперва вы засекаете цель, потом наводите на нее прицел. Когда слышите зуммер, это будет означать, что цель захватила система наведения ракеты. И только после этого жмете спусковую скобу. Показываю еще раз. — Подняв стальную дугу с микрофоном ко рту, инструктор коротко скомандовал: — Пошел.

Неуправляемая ракета «Зуни» была принята на вооружение в конце пятидесятых годов, сейчас ЦРУ решило вместо того, чтобы эти боеприпасы просто утилизировать, обучать на них повстанцев.

Выскочив из стального желоба, облупленная сигара мгновенно превратилась в ярко-желтую молнию. Инструктор, стоявший спиной к точке пуска ракеты, демонстративно вальяжно развернулся к огненному шару и только после этого надавил на спуск. Из трубы пусковой установки вырвался сноп пламени, который вскоре превратился в черный стержень, тянущий за собой сизый шлейф дыма.

Ракета-перехватчик, как бойцовый пес, ткнулась под «пузо» жертвы и тут же взорвалась, развалив ракету-мишень на множество горящих обломков.

— Вот так, — с каким-то детским восторгом воскликнул инструктор. Потом окинул переводчика торжествующим взглядом и произнес: — Переведи своим ирокезам: если они научатся сбивать «Зуни», то русские «крокодилы» будут жечь, как свечки.

И, больше не говоря ни слова, с трубой пусковой установки на плече прошествовал в сторону палаток инструкторского состава.

Худощавый переводчик, спрятав в карман своих безразмерных шаровар четки, отдал короткую команду своим подчиненным. Те, как неуправляемое стадо, развернулись и толпой ринулись к своему лагерю, переводчик шел за ними в небольшом отдалении.

Молодой человек не спешил нагонять своих соплеменников, он шел медленно, понурив голову, полностью погрузившись в свои мысли.

Афганец так задумался, что не заметил, как возле него появился посторонний.

— Добрый день, Халед, — незнакомец на английском языке обратился к юноше. Так к нему давно никто не обращался, даже европейские инструкторы здоровались на мусульманский манер. Молодой человек вздрогнул и тут же передернул плечами, будто отгоняя от себя наваждение, и только потом повернулся на голос.

Перед Халедом стоял тот самый янки, который имел дела с его дядей. После его визита Ранжи отправил Халеда с лучшими бойцами осваивать новое вооружение против шурави. Зенитные ракеты действительно оказались страшной силой, только инструкторов нисколько не интересовало, насколько успешно осваивают их предмет ученики. Они как настоящие профессионалы отрабатывали свои деньги…

— Слушаю вас, — ответил американцу Халед.

— Рад, что вы согласились со мной побеседовать, — с фальшивым уважением произнес янки, обращаясь к афганцу. — Как вас зовут — я знаю, а я Джон Смит. Вы меня видели не один раз, веду дела с вашим дядей. Сейчас считаю, что нам необходимо побеседовать. Вы не против?

— Чего вы хотите, мистер Смит? — холодно поинтересовался молодой моджахед. Он достаточно общался с мудрыми людьми, а те в один голос твердили: кяфир — неверный, не имеет национальности. Кяфиры всегда воюют за свои цели и правоверных используют лишь как средство достижения победы.

— Вы, мистер Халед, закончили медресе в Бахрейне, готовились стать муллой, — американец начал рассказывать биографию Халеда, при этом в его голосе звучала насмешка. Афганцу даже показалось, что этот шайтан появился ради того, чтобы издеваться над его верой. Но американец неожиданно тему изменил и совершенно серьезно спросил: — Для чего вы, Халед, человек духовный и знающий пять языков, влезли в эту войну? Вы же могли служить Аллаху в Пакистане, Иране или любой другой стране Востока. В конце концов могли уехать в Америку или в Европу, английским языком владеете в совершенстве. Почему же выбрали войну?

Халед смерил Джона Смита презрительным взглядом (если его страна дает им оружие, то это еще не повод для надменности).

— Каким же я буду служителем веры, когда мой народ объявил войну неверным, вторгшимся в страну?

— Да? — Смит изобразил на своем лице насмешливое недоверие. — И ваш дядя Башир Ранжи воюет с этими неверными только из-за религиозного несогласия?

Халед опустил правую руку в карман шаровар и крепко сжал костяшки из рубина. Почти сто лет назад их привез из Мекки его прадед, который единственный из своего рода совершил хадж пять раз.

— Что вы хотите сказать про моего дядю? — тихо и в то же время решительно спросил афганец.

Жизнь американца сейчас висела на волоске. Впрочем, не его одного. Воинов у Халеда было два с половиной десятка, и все они были проверены в боях, длительных переходах, все до единого были преданы ему, как собаки, и готовы убить любого, на кого он укажет. В рукаве Халеда в специальных ножнах прятался тонкий остро отточенный кинжал, который неудавшийся мулла держал на случай плена. Но в подобной ситуации Халед был готов использовать оружие против янки. Мысленно он уже представил, как будет действовать. Смит еще будет хрипеть с перерезанным горлом, а его люди снимут охрану лагеря, после чего забросают гранатами коттедж, где живут инструктора.

— Молодой человек, я не хочу оскорбить вашего родственника, — ровным тоном ответил Смит. Он по-прежнему стоял с бесстрастным видом, явно не готовый к схватке. Впрочем, так лишь казалось афганцу. Заокеанский собеседник знал, что его прикрывают с разных позиций три снайпера. — Но Башир Ранжи воюет не за свободу, не за веру. Он воюет за деньги, и когда соберет достаточную сумму, то просто уедет туда, где сможет свои сбережения потратить. Уйдут и другие полевые командиры, а вот шурави не уйдут, и потребуются те, кто будет воевать за исламскую веру против кяфиров-неверных. Вот поэтому сейчас я хочу от вас узнать, юноша: вы готовы воевать за веру, когда другие откажутся?

На узкой полосе, тянущейся между барханами, повисла густая тишина, как сам раскаленный воздух пустыни.

Халед думал недолго. То, что говорил этот богатый иноверец, было истинной правдой. Брат его отца, потеряв свои земельные угодья, вовсю стремился добыть как можно больше денег. Столько, сколько позволит ему и его детям прожить безбедно.

Афганец вытащил средний палец из рукава просторной рубашки, где находился чехол с кинжалом. Потом, опустив низко голову, тихо проговорил:

— В ваших словах есть правда, уважаемый. И если необходима моя помощь в борьбе с шурави — я на вашей стороне.

— О'кей, — самодовольно усмехнулся американец, как будто нисколько не сомневался в ответе собеседника. — О будущем мы поговорим позже, когда твои люди будут готовы сбивать самолеты шурави…

Майор Артюхов выбрался из «таблетки», недовольно крякнул и, переваливаясь из стороны в сторону, как цирковой медведь, направился в сторону служебного общежития. Служба в Афганистане для него не особо отличалась от службы в родном Новосибирске. Там он сидел в кабинете и здесь занимается тем же. Там общался с большим начальством по телефону, и здесь то же самое. Разница заключается, пожалуй, лишь в том, что в Союзе он хоть за что-то отвечал, а здесь вообще никакой ответственности. Разве что климат неподходящий.

С утра он подписывал докладные подчиненных ему оперативников, их всего было двое — старший лейтенант Костырин и капитан Марков, который вроде как Артюхову и вовсе не подчинялся.

При мысли о Кирилле у майора совсем испортилось настроение. Ну не любил Юрий Иванович самостоятельных людей, начальник еще куда ни шло, а вот если подчиненный, то ни-ни. Он самолично прошел славную школу. «Я начальник, ты дурак». И слава богу, дошел до чина старшего офицера, а потому и других собирался учить этой «науке выживать».

Встреча Артюхова с Марковым произошла перед самым входом в общежитие, а потому для обоих офицеров оказалась полностью неожиданной.

— Добрый вечер, Юрий Иванович, — первым подчеркнуто вежливо поздоровался Кирилл.

Бодрый голос капитана вывел Артюхова из себя.

— Вы что, капитан, забыли, как нужно обращаться к старшему по званию? Или считаете, что Родина вас сюда направила на курорт, а не выполнять интернациональный долг?

От подобного обращения у Маркова невольно отвисла челюсть.

— Что? — не понял сыщик.