Она зачерпнула пальчиком крем, потыкала им в щёчки и растерев объявила:
— Насколько я понимаю в людях, так оно и есть.
— То есть меня будут дёргать за верёвочки? — к изумлению Юлии уточнил он. Но у неё хватило запаса терпения выдержать и это. "Как ему не хочется это принимать. Большой дядька, а как ребёнок".
— Похоже так. Причём ей манипулировать и управлять может любая сила направленная против тебя. Крысы набросятся на тебя моментально, как только почувствуют возможность и безнаказанность. Ты не сможешь бороться с таким отрядом подлецов, не под силу тебе положить их на лопатки рядком. Тебя сотрут моментально в порошок. Приплюсуй к этому её личные хотения и желания. Нас ждёт не очень радостная картина. К тому же, надежды на то, что отдаст ребёнка у меня тоже мало. Он её страховка и камень, которым можно давить тебя. Но в свете открывшейся правды возможно нам и девочке повезёт.
Он подумал, что тогда его сбило с толку нежное и кроткое выражение глаз и всего облика "воробушка". Девочка одуванчик. Сражённый её невинным видом он и расслабился. Казалось- кроткая маленькая птичка. Чувствовал себя кругом виноватым. Осёл! Только быть и казаться — не одно и тоже. Теперь-то он, когда многое прояснилось, понимает, каким олухом оказался. Но что уж теперь… Надо выкручиваться. Не казаться же перед женой колобком.
— Однако Седова, оставила свою блажь, — сложив руки на груди возразил он, всё ещё надеясь докопаться до чего-то.
Юлия пожала плечами. "В чём он пытается разобраться? Всё и так на поверхности, ничего не надо копать".
— Но это ещё бабушка надвое сказала. Ты в Польше, она в Москве… Пока она на коне всё возможно и потом, Костик, то разные вещи. Седову интересовал не маршал, а мужчина: красавец, герой. Тем более, отвергший её. А "воробушек" относится к иному классу женщин. Притворство — её конёк. Седова же профессию на мужчин не размазывает. Пытается взять азартом.
Он борясь с приливом гнева, чувствуя себя не заслуженно обиженным и со всех сторон обманутым, принялся мучить подбородок и вздыхать.
— Вроде ж девчонка глупая безобидная была, — как-то неуверенно проныл он. — Не верится, что такое возможно.
"Ох уж эта его слепота…" Юлия резко развернулась:
— Тебе не кажется, что для глупой и безобидной, она слишком много наворотила… Сдаётся мне под обликом светловолосого ангела скрывался воронёный стержень. В её отношении к тебе достаточно фактов, объяснения которым трудно найти… И знаешь что… Принеси-ка, будь любезен, бутылку вина и два бокала. У меня горло пересохло и в голове чёрте что…
— Будет сделано! — козырнул он улыбнувшись.
Он не удивившись её просьбе, у самого в горле запеклось, отправился на кухню. Вернувшись с подносом, на котором сверкали помытыми боками ещё и фрукты, поставил его на столик. Открыв коробочку конфет и разлив красное грузинское вино. Вручил ей бокал.
— Продолжим. На чем мы остановились?
— На притворстве, — сделала она глоток.
Он залпом выпил полбокала. Крякнул и сказал глядя ей в глаза:
— Это камнем висит на моей шее.
На этот раз Юлия не собиралась его так быстро жалеть и прежде чем его голова найдёт успокоения на её груди, имела хотение пощёлкать его по носу. Она ещё раз расчесала незакрученные в бигуди пряди и заменив расчёску на бокал, вздохнула:
— Пора бы уж и скинуть его. Тебе никогда не приходило в голову, что этому, как ты считаешь несчастному существу, по сравнению с другими женщинами неплохо "воевалось" около тебя. Била врага со всеми удобствами. Про её грудь в орденах, я просто молчу. У ребят ходивших в разведку и атаку, половины нет. Посмотришь и не ошибёшься, победу принесла нам она одна. Вот только как? Бессонные ночи у операционного стола остались в начале войны. Она свои служебные обязанности выполняла реже нежели бегала за твоим хвостом. Связавшись с тобой, барышня уже и не оперировала, не ассистировала и даже не лечила. Занимаясь кое-чем, чтоб быть всегда в боевой для тебя готовности. Я думаю, кто жалел об окончании войны, так это она. Её б воля, она продолжала её до бесконечности.
Юлия опять поднесла бокал к губам. Посмотрела через него на мужа. Голова слегка кружилась… Ей хотелось пройтись с ним по какой-нибудь пахнущей цветущей вишней улице, а не разгадывать ребус: что представляет собой "воробушек"? Послать бы её со всеми тайнами куда подальше… и забыть. Совсем. Навсегда.
Он топя взгляд в бокале промямлил:
— Ну, неудобно, старался…
Юлия поиграла ногтём по стеклу. Бокал возмущённо запел. Рутковский смотрел перед собой: в одной руке яблоко, в другой бокал.
— Вот-вот. И не ты один, дорогой. Зная, что она твой мат… любовница, старался каждый в меру своих сил, к кому она обращалась и кто считал себе полезным понравится ей. К слову- любовница не от слова любовь, а от того, что ниже пояса. Все говорят о первой части-"любов" и напрочь откидывают вторую. "Ница"- это то, что под ногами и любой может потоптать. Но вернёмся к разговору. Каждый знает не хитрую истину: ночная кукушка много чего может накуковать. К тому же, организовать такой шум по стране милому птенчику не по силам. Просчитать ходы может только знающая конечную цель с холодным сердцем и умом женщина или система. И потом, наивная девочка не торчала бы часами на виду у всех в твоей приёмной, не устроила шоу с ребёнком на весь фронт, воспользовавшись твоей глупостью, а тихо, глотая обиду смылась. А ребёнком она, как гениальный шахматист, вообще тебе сделала вечный мат. Она одним махом посадила тебя на не снимаемый крючок. Когда не дёрнет, всегда будет с уловом. Она до твоего конца будет иметь над тобой власть и поводок — это твой ребёнок. На всю жизнь расторопная барышня посадила тебя на иглу — это вина. Теперь этой виной она будет давить тебя. Это про жизнь. Про то, что она отчубучит после твоей кончины, я даже боюсь предположить. Да-а… крепкую она сеть сплела, невинности это не под силу. Тут умная набитая опытом и кочками женщина голову сломает. Тебя Рутковский взяли тёпленьким, я не удивлюсь, если и идею с ребёнком кто-то тебе подсказал.
Он побелел, его словно молния прошила: "Вот это да?! Так и было". Он возвращался от Галки в тот памятный день, когда она просила жалости и провожая его до машины, всё вешалась на локоть и ныла. Они встретили тогда женщину с малышом. Он ехал и сожалел, что уже не сможет никогда иметь сына, а Мухин и говорит: — "Было бы о чём печалиться, товарищ командующий, Галке закажите, она молодая, здоровая родит, а потом договоритесь".
Юлия, видя летание мужа в небесах, зацепила кончиками пальцев его нос и встряхнула:
— Спустить на грешную землю. Позволь, я договорю. Ты не будешь возражать против того, что наверху знали про каждый твой шаг, даже про то что ты думаешь. Откуда такая осведомлённость? И уж, в конце концов, не пошёл бы ангел к Аде с идиотским предложением. Она бы сто процентов орошала слезами подушку и сгорала от стыда… Ведь женщина попадает в зависимость от того, кто ей нравится. Рабой становится. Страдает. А с мужчинами всё иначе… Проще…
