Она и ее сын долгое время фактически находились в его плену, а у меня не хватало ресурсов с ним тягаться, но мне удалось их вывезти буквально вчера. Перед судом.
— Подожди, как в плену? Но ведь есть закон…
— Там свои законы, Даша. Ты думаешь, я хотел молчать? Я ждал, пока мальчик и его мать будут в безопасности. Пока я смогу привезти их домой. Показать тебе. Познакомить. Чтобы ты увидела, что от Рамиля осталась жизнь.
— Ты… все это время… ты был рядом с ними?
— Редко. Когда мог, то сразу же приезжал. Тайно. Через определенных людей. Только недавно начал бывать лично.
Слезы душат. Сильно.
Ведь я не знаю, где правда, а где ложь, но поверить Марату хочется очень. До боли хочется.
— Ты должен был мне сказать… Я подумала, что у тебя вторая семья. Они присылали мне фотографии и видео. Подделывали документы. И единственное, чего я хотела — это развестись с тобой. Даже спрашивать тебя не было смысла, ведь мальчик так похож на тебя, но теперь я понимаю, что он просто был похож на Рамиля…
Марат кивает.
— Да. Я знаю, что должен был в первую очередь сказать тебе. Но я боялся дать тебе надежду на их спасение, а потом отобрать.
— Когда? Когда я смогу увидеть нашего мальчика?.. — по моим щекам катятся слезы.
— Дай мне время, чтобы обеспечить им безопасность. За ними до сих пор ведется охота, но я сделаю все для этого ребенка и его матери. Поэтому ты либо веришь мне, либо подаешь на развод. Но учти одно…
Он подходит ближе. Его голос становится ниже. Жестче.
— Если ты уйдешь, я не позволю тебе быть ни с кем. Ни с Вадимом. Ни с другим. Ты моя. И ты знаешь, что это значит. А того, кто рассылал тебе фото и видео — я найду. Найду и накажу.
Глава 16
Я просыпаюсь с тяжестью в теле, будто всю ночь не спала, а подрабатывала грузчиком и носила на плечах тонны реального груза. К слову, снилась мне тоже ерунда — словно Марат отобрал у меня детей и вынуждал отозвать заявление о разводе.
Возможно, сказалось то, что я заснула в одежде, не раздеваясь, а все время до сна я прокручивала в голове слова Марата.
«Это сын Рамиля. Это наш внук».
Слово «внук» будто впивается в язык чем-то острым, а сама я зависаю на грани между той жизнью, где я потеряла сына, и той, где у меня есть его продолжение. Марат сказал, что ту девушку зовут Лина, а сына она назвала в честь его отца — Рамилем.
Чтобы прийти в себя, а не пролежать весь день в постели, я решаю отправиться в душ, замазать синяки от слез тональным кремом и поехать в студию. Несмотря на то, что я могу перенести клиентов, подводить их не хочется — моя репутация мне дорога, поэтому в студию в пребываю вовремя.
Весь день я работаю, как будто в моей жизни ничего не произошло. Подбираю образы, глажу ткани, выслушиваю местные сплетни от Веры Савицкой, которую я собираю на модный показ, и все время поглядываю на телефон.
Я жду, что Марат позвонит первым, хотя головой понимаю, что провинилась я. Я обвинила его в том, что у него есть любовница и сын, а по факту…
По факту он все делает для того, чтобы мы вновь стали прежними. Я не знаю всей истории той девушки, которая встречалась с нашим сыном и попала в беду, но уже очень хочу ее увидеть. Марат сказал, что дело сложное…
— Слушай, до меня тут дошел слух… о вас с Вадимом, — произносит Вера Савицкая.
— Какой еще слух?
— Ну, что вы неофициально вместе. Говорят, ваш брак с Маратом трещит по швам, а бывший друг семьи увел у него жену.
— Поменьше слушай, — проговариваю железным тоном.
— То есть это неправда?
Сделав лицо, будто ее слова ничуть не соответствуют действительности, я легко качаю головой:
— Конечно, нет. Мы с Вадимом пересекались по сугубо рабочим вопросам.
Когда Вера уходит, я без сил опускаюсь на стул, но ненадолго. Колокольчик оповещает о посетителе, и им оказывается Вадим.
В его руках — шикарный букет цветов.
— Вадим, не стоило…
— Стоило, — проговаривает он, вынуждая их принять. — Как прошел суд?
— Нам дали три месяца на примирение...
— Проделки Марата, — слышу, пока ставлю цветы в вазу.
— Вадим, я думаю, что нам с Маратом нужны эти три месяца. Извини. Я говорила, что мне будет сложно.
— Эй, — Вадим останавливает мой поток речи и подходит ближе. — Все в норме, Пчелка. Я не давлю. Если нужно время — я всегда на связи.
Я киваю, и Вадим мягко продолжает:
— Мне нужно будет уехать, моя командировка закончена. Если ты захочешь увидеться, это еще можно будет сделать послезавтра. Ты знаешь, где меня найти.
Я киваю, но почти уверена — Вадима я искать не буду. У нас не вышло бы раньше, а сейчас, в свете открывшихся обстоятельств — и подавно, о чем в конце нашей встречи я мягко, но честно ему говорю.
К вечеру я не выдерживаю и первая набираю номер Марата.
Он отвечает сразу, будто ждал, и это отзывается во мне бешеным пульсом.
— Даша?
— Я хотела бы увидеться. Сегодня, — выпаливаю как на духу.
Марат говорит, что заедет за мной ровно в шесть. Я отпускаю последнюю клиентку и поручаю помощнице разгрузить мой плотный график на ближайшие недели — это то, что мне сейчас нужно.
— Настя, ты можешь забрать цветы. Пусть они радуют хотя бы кого-нибудь — тебя или, например, твою маму, — предлагаю помощнице.
В машине Марат ни о чем меня не спрашивает, по пути он покупает мой любимый сливочный кофе, а на заднем сидении я обнаруживаю букет любимых цветов.
Я первая нарушаю тишину:
— Я хочу встретиться с ней. С Линой и… Рамилем.
Пауза.
— Ты уверена? — голос Марата хриплый, сдержанный.
— Я хочу, — проговариваю, сжимая стаканчик с кофе в пальцах. — Я очень хочу увидеть Рамиля. Он твоя копия, я видела…
— Поэтому подумала, что он мой сын?
— Да…
— Как ты могла так подумать обо мне? Спустя столько лет, — Марат крепко сжимает пальцы на руле.
— Что мне было думать? Я получила видео, где мальчик зовет тебя папой, а рядом с вами девушка…
— Рамиль очень привык ко мне. Я сказал, что он может называть меня папой, и ему понравилось. Все должно было сложиться по-другому, Даша…
— Но теперь
