ее руку, а Лина облокачивается на меня.
— И еще… — вдруг добавляет Лина. — Мне очень жаль, что то видео попало в сеть. Это… это моя вина. Вернее, моих родственников. Один из них выследил вашего мужа, снял на телефон, как мы проводим время с Рамилем, и отправил те видео вам, чтобы сорвать его планы. Чтобы помешать ему вывезти меня. Им было важно выставить его как врага, а меня — как жертву. Я… я так стыжусь. Простите.
— Ты ни в чем не виновата, — говорю я твердо.
— Тот человек… оставил на мне шрамы. Он бил меня, пока Марат не вытащил нас оттуда. Вот, я сейчас покажу…
Когда Лина стягивает с себя водолазку, я резко понимаю, почему она такая бледная и робкая, а еще жутко испуганная. На ее запястьях и других частях тела были шрамы — еще свежие, словно ее били только вчера.
Когда я вижу, что ей пришлось пережить, я крепко обнимаю ее и плачу вместе с ней.
— Этот человек будет наказан, — обещаю ей. — Он уже наказан, поверь мне. Как и убийца нашего сына.
Мы с Линой разговариваем до глубокой ночи. О Рамиле. О ребенке. О будущем.
Под утро, когда она хочет уйти спать, я беру ее за руку.
— Лина, ты можешь оставаться у нас столько, сколько потребуется. Мы с Маратом делаем все, чтобы у тебя и Рамиля был свой дом. Он будет только ваш. И мы всегда будем рядом. Рамиль стал для нас с Маратом отдушиной и билетом в новую жизнь — без боли, обвинений и обид.
Она улыбается сквозь слезы.
— Спасибо. Мне больше ничего не нужно, только любовь и безопасность.
Я киваю, а через несколько минут домой возвращается Марат.
Лина желает нам спокойной ночи и уходит в комнату к сыну, а Марат целует меня и уводит в спальню — так скоропалительно, что в голове слегка кружится, когда он опускает меня, податливую и заново влюбленную, на кровать.
А еще через несколько дней узнаю, что я беременна. Уже давно. Оказывается, что я ушла из дома уже будучи беременной, но из-за нервов и переживаний даже не заметила признаков, о которых мне сигнализировал организм.
Совсем скоро у нас с Маратом рождается дочь. Маленькая и безумно хрупкая дочь — Аиша.
Глава 19
Два года спустя.
Я не могу поверить, что с того дня, как родилась Аиша, прошло уже два года.
Нет, они пролетели, иначе как еще объяснить то, что наши дети уже такие большие, а Лина сидит передо мной в белоснежном свадебном платье?
Казалось, что еще вчера мы вывезли ее и сына из лап жестокого человека и таких же жестоких родственников, а теперь — она выходит замуж.
Свадьба — завтра.
А сегодня — финальные сборы.
Гримерки полны коробок. Мои ассистенты снуют с образами, реквизитами и тестируют макияж на фото.
Я перехожу к украшениям — перебираю коробку, достаю серьги с жемчугом, лаконичные, но теплые. Примеряю к ее лицу, отмечаю, как тонко они подчеркивают ее бледную кожу.
— Ты невероятно красива, — выдыхаю, оглядывая ее предсвадебный образ. — Можешь смотреться в зеркало…
На глаза наворачиваются слезы.
Лина послушно поворачивается к зеркалу, и я вижу, как у нее подрагивают пальцы.
Платье сидит идеально — длинное в пол, блестящее, с мягким вырезом и тонкими прозрачными рукавами, за которыми не видно шрамов.
Сложно поверить, что еще два года назад она боялась за свою жизнь, и мы ничего не знали о ней и внуке, а теперь…
Теперь она, кажется, счастлива.
Лина с Рамилем живет вместе с нами в частном поселке. Мы с Маратом купили ей дом недалеко от нас, но не слишком близко, чтобы Лина чувствовала личное пространство.
Рамиль повзрослел: он бегает к нам домой почти каждый день и часто остается с ночевкой, а его прошлый день рождения мы отмечали у нас дома в тесном семейном кругу. Все происходит так, как я и мечтать не могла. А еще они с Аишей не разлей вода.
— Не верю, что это я… — шепчет Лина.
Мы обе смотрим в зеркало. Она — в нежном платье, с легкой укладкой. Я — в черной футболке, с заправленным хвостом и с чашкой горячего кофе, который мне приносит моя помощница Настя.
Я вижу, как у Лины подрагивают уголки губ и мечется взгляд. Не от радости — от напряжения и от тревоги. Это поведение мне уже знакомо.
— Ох, только не говори, что ты снова передумала выходить замуж, — посмеиваюсь, вспоминая, как полгода назад она не явилась на собственную свадьбу. — Боюсь, что племянник моего мужа больше не будет ждать и похитит тебя прямо из нашего дома.
— Нет… — успокаивает Лина. — Он надежный, добрый и хороший. Мне с ним хорошо. Просто… мне страшно, Даша.
— Ты его не любишь?
— Люблю. Мне просто… неловко.
— Почему?
— Мне кажется, что я предаю Рамиля, — выпаливает как на духу. — Он ведь умер, а я… живу дальше. Надеваю платье, готовлюсь к свадьбе.
— Лина… — я поднимаю глаза. — Мы говорили с тобой об этом. Мне тоже тяжело, но… у нас есть малыш, ради которого мы должны жить дальше.
Лина опускает взгляд.
— Да, но мне до сих пор снятся сны, где Рамиль возвращается. Где мы едем куда-то вдвоем, я держу его за руку и делаю то, что не успела: признаюсь в любви…
Я сажусь рядом, чуть сдвигая украшения с тумбы в сторону, прошу Настю оставить нас наедине и говорю:
— Мне больно, Лина. По-прежнему больно. Но я понимаю, что если бы Рамиль мог сказать хоть одно слово сейчас — он бы сказал, чтобы мы жили дальше.
Я прижимаю Лину к себе, обнимая ее как дочь, и продолжаю:
— И как бы я не хотела, чтобы ты всегда была рядом с нами… я понимаю, что тебе нужно идти дальше. У тебя будет своя жизнь. Своя семья. И ты имеешь на это полное право.
Я делаю паузу.
— А мы с Маратом никуда не исчезнем. Мы всегда будем рядом.
В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Алина.
— А вот и я! — она улыбается. — Все идет по плану?
— Почти, — говорю я. — Осталось только не расплакаться всем вместе.
Алина подходит и целует Лину в щеку.
— А почему плачем? Ты сегодня просто волшебная, Лин.
— Спасибо, — шепчет Лина. — Без мамы я бы все испортила.
— Да, у нее есть такой талант, — смеется Алина. — Она и меня собирала на свадьбу. Не представляю,
