что я бы без нее делала.
Позже, когда суматоха утихает и салон пустеет, мы с Линой едем домой.
— Слушай, у тебя фотосессия с самого утра, — говорю я. — Я могу сейчас забрать Рамиля. Пусть сынок выспится с утра, а ты сможешь спокойно собраться.
— Вы уверены?
— Конечно. Рамиль будет только рад, он говорил, что хочет остаться у деда и поиграть с Аишей.
— Спасибо. Вы меня очень выручите.
— Перестань, мы его просто обожаем. Аиша вообще в восторге, они так сдружились…
— Да, даже не верится! И все-таки я не понимаю: как вам удалось так быстро восстановиться после родов? По вам даже не скажешь, что вы — многодетная мама!
— Это все любовь мужа, — я тихо смеюсь.
Когда я забираю внука от Лины, он засыпает у меня в машине.
Ремешки от автокресла надежно обнимают его маленькое тело, щеки горят от тепла, губы чуть приоткрыты. Он устал — сегодня было много эмоций, и все самое важное еще впереди, ведь завтра его мама выходит замуж.
Когда мы приезжаем домой, Рамиль просыпается, и вокруг снова становится шумно — особенно, когда к этому шуму и гаму добавляется Аиша.
С годами он все больше становится похож на своего папу, а смеется он так, как когда-то смеялся Рамиль-старший.
И глаза у него такие же. И упрямство. И даже привычка закусывать губу, когда он сосредоточен.
Весь вечер мы проводим вчетвером.
Рамиль и Аиша крутятся на качелях — тех самых, что Марат построил для них прошлой весной — из черного металла, с деревянным сиденьем, а затем они собирают какой-то конструктор.
Ближе к ночи Рамиль засыпает у меня на руках, а дочка — на руках Марата.
— Она так похожа на тебя и Алину, — шепчет он, с любовью глядя на дочь. — Как она получилась у нас такой?
— Спонтанно и неожиданно, — отвечаю. — Когда я уходила из дома, я даже не подозревала, что уже беременна.
Уложив малышей, я выхожу из дома с чашкой горячего чая и сажусь к нему на качели. Я оглядываю Марата: его рубашка расстегнута на горловине, рукава закатаны.
Он смотрит на меня, не отводя взгляда.
— Я решил кое-что.
Я поднимаю брови, а Марат делает паузу.
— Я выхожу из дел. Постепенно. Но окончательно.
Я замираю, а он не торопит и дает мне переварить.
— Ты же хотела этого, не так ли?
— Хотела… — я шепчу. — Но никогда не думала, что ты решишься.
Я чувствую, как внутри поднимается что-то большое и теплое. Даже слегка горькое от долгого ожидания. И пьянящее от того, что это наконец происходит.
Марат склоняется ко мне и крепко целует.
— После свадьбы Лины я хочу, чтобы мы уехали в отпуск. Мне кажется, мы заслужили большое путешествие куда-нибудь, где мы будем только одни, — произносит муж, скользя взглядом по моим губам и наклоняясь, чтобы их снова жарко поцеловать.
Эпилог
Некоторое время спустя мы уехали.
Оставили работу и детей, что было сложнее всего, и уехали.
Два месяца назад Лина все-таки вышла замуж за племянника Марата. Свадьба была пышная и такая, о которой Лина мечтала. Они с мужем только недавно вернулись из медового месяца, и сразу после их возвращения улетели и мы.
Без планов. Без охраны. Без звонков, списков задач и работы.
С момента, когда я решилась подать на развод и даже заявилась в суд, прошло два с лишним года, но лишь сейчас Марату удалось отойти от дел, и мы позволили себе уехать к морю.
Приземлившись в новой стране, мы с мужем арендовали машину и отправились дальше — туда, куда не летят самолеты.
Марат — за рулем, я — с пледом на коленях. Ветер свистит за пределами машины, а за стеклом пролетают километры, которые мы преодолеваем только лишь вдвоем.
Быть вдвоем — это вообще что-то новое для нас, потому что последние два года мы посвятили себя внукам, но ни чуточку об этом не пожалели. Благодаря Марату в наши отношения снова вернулась жизнь.
— Приехали, — произносит Марат с легкой хрипотцой, а его взгляд с легкой поволокой останавливается на мне.
Спустя преодоленные сотни километров, мы наконец останавливаемся возле большого дома среди сосен.
Дом — белый. Просторный. А еще здесь нет соседей — совсем.
Зато есть берег, море и солнце.
Днем мы разгружаем наши вещи, но не полностью — чемоданы так и остаются лежать посреди холла, зато мы достаем купальники и весь день проводим на море.
Вечером, расслабленные и изнеженные, мы собираемся на веранде арендованного дома. Марат разжигает костер. Будет мясо на углях, овощи и разговоры по душам. Ночью, судя по голоду в глазах Марата, тоже будет жарко, и почему-то от этой мысли даже пальцы на ногах подгибаются.
— Голодная?
Я слегка качаю головой, с прищуром глядя на мужа.
— А я — очень, — отвечает он без тени улыбки.
За последние годы у нас с мужем появилось много негласных правил.
Одно из них — не отдаляться, а разговаривать. Ходить на свидания. Быть честными друг с другом.
Второе — ездить в путешествия несколько раз в год. Это новое правило, и оно появилось недавно, поэтому мы здесь — на краю новой страны, на берегу горячего моря.
Третье правило — ни при каких обстоятельствах не ночевать раздельно. Разные комнаты — табу.
Это еще не все. Появились и другие правила, которые постоянно обсуждаются.
После ужина Марат спрашивает:
— Замерзла?
— Угу…
— Идем внутрь, — шепчет Марат.
— Давай посидим еще немного, мм?
Марат кивает и приносит бокалы.
Я оборачиваюсь — он в черной рубашке, чуть расстегнутой, с закатанными рукавами. Смотрит как-то особенно. Словно не просто пьет со мной, а взвешивает — осталась ли я с ним по любви, а не по привычке, ведь он забрал меня из родительского дома очень рано. Едва ли поначалу можно было говорить о любви — большой и светлой, но чуть позже… он научил меня любить.
Я достаю телефон. Просто на автомате. Проверяю время — и вижу сообщение.
Оно от Вадима.
«Пчелка… Ты счастлива с ним?»
Я замираю, и Марат это замечает. У нас ведь правило — отдых без телефонов, звонков и сообщений.
— Кто это?
Я сразу блокирую экран — не потому, что хочу скрыть, а потому, что растеряна. И не могу предсказать реакцию своего ревнивого мужа.
Я убираю телефон, но слишком поздно.
Марат заставляет меня разблокировать телефон и читает.
— Марат…
— Я не понял. Ты все это время с ним общалась?!
— Нет! Марат, я
