Это не твое дело.
Но любопытство сильнее. Экран не заблокирован, сообщение видно целиком: «Марат, родной мой, я так скучаю по тебе! Когда вернешься? Целую в губки»
Руки начинают дрожать. Читаю дальше: «Мой сладкий, я так тебя люблю! Жду не дождусь, когда ты закончишь свои дела и вернешься ко мне»
Ноги подкашиваются. Завязываю халат туже, сажусь на кровать, чтобы не упасть. Еще одно сообщение: «Скорее бы ты решил вопросы с наследством, и мы смогли бы пожениться! Твоя Алиночка»
Все. Мир рушится.
Иду на кухню, ноги ватные, тянусь за любимой кружкой – той самой, из которой пила чай пять минут назад, когда была счастлива и глупа. Руки так сильно дрожат, что керамика выскальзывает из пальцев. Кружка падает на пол и разбивается вдребезги.
К несчастью. Определенно, к несчастью.
Стою и смотрю на черепки, а в голове проносятся обрывки его слов: «Бывшая невеста», «принял решение остаться», «из-за тебя»...
Ложь. Все ложь, сладкая ложь для наивной деревенской дурочки.
Может, это просто какая-то навязчивая девица? Может, она в него влюблена, а он не отвечает ей взаимностью?
Но сердце уже знает правду. В сообщениях слишком много нежности, слишком много уверенности. Такие письма пишут любимым мужчинам, а не безответно влюбленным.
«Твоя Алиночка». «Жениться». «Вернешься ко мне».
Значит, я для него всего лишь интрижка. Сладкие деревенские каникулы с горячей брошенкой, которая пять лет не видела мужика. Развлечение на время, пока он решает «вопросы с наследством».
Господи, какая же я дура! Как я могла поверить, что такой мужчина, как Марат, останется ради меня? Ради толстой, неуклюжей деревенской бабы?
Злость накатывает волнами. На него – за ложь. На себя – за глупость. На судьбу – за то, что она снова подсунула мне красивую сказку вместо правды.
А ведь я знала! Знала, что так будет, предчувствовала. Но позволила себе поверить, что на этот раз все по-другому. Что я особенная, что он меня полюбил.
Горько смеюсь. Полюбил! Он просто пользуется мной, пока я не надоем. А потом вернется к своей фарфоровой куколке в Москву и будет рассказывать друзьям забавные истории о деревенской любовнице.
Наклоняюсь и начинаю собирать осколки кружки. Один из них глубоко ранит палец, выступает кровь. Но физическая боль ничто по сравнению с той, что разрывает грудь изнутри.
Хватит! Хватит себя жалеть! Я сама выбрала эту игру, сама согласилась с правилами.
Но от этого не легче. Потому что я уже растворилась в нем – в его руках, в поцелуях, в этих безумных утрах, когда он просыпается и смотрит на меня как на богиню. Растворилась настолько, что забыла, кто я на самом деле.
Перевязываю порезанный палец платком и тут слышу стук в дверь. Сердце подпрыгивает – неужели Марат вернулся? Может, он забыл что-то еще, кроме телефона?
Торопливо иду к двери, по пути поправляя растрепавшиеся волосы. Нужно взять себя в руки и не показывать, что я в курсе его переписки. Пока не выясню всю правду.
С улыбкой распахиваю дверь, но на пороге стоит не Марат.
Передо мной – девушка.
Нет, не девушка – произведение искусства. Высокая, стройная блондинка с кукольным личиком. Идеальный разрез миндалевидных глаз, пухлые губки, точеный носик. Каждая черточка на своем месте, словно ее создал искусный скульптор.
Одета со вкусом: укороченные брюки, изящные туфли на каблуке, розовая шелковая блузка и сумочка в тон. Даже после дороги выглядит свежо и безупречно.
– Здравствуйте! – мило улыбается она.
Но в глазах совсем не милость. Взгляд цепкий, оценивающий. Скользит по моему халату, растрепанным волосам, босым ногам. Я чувствую, как она оценивает мои формы и морщится от явного несоответствия ее стандартам красоты.
Ну конечно. Рядом с ней я выгляжу как корова рядом с газелью.
Но я не позволю этой фарфоровой принцессе унижать меня в моем собственном доме. Гордо откидываю косу за спину и расправляю плечи.
– Здравствуйте. Чем могу помочь?
– О, вы мне очень поможете! – в ее голосе звенят серебряные колокольчики. – Можно войти? У меня к вам важный разговор.
Внутри все сжимается от предчувствия беды, но я отступаю в сторону:
– Проходите.
Она входит в дом и оглядывается с плохо скрываемым презрением. Деревенская простота явно не соответствует ее представлениям о комфорте.
– Простите, а вы... – начинаю я, хотя уже знаю ответ.
– Алина. Алина Баринова. – Она изящно опускается на стул, скрестив ножки. – Невеста Марата Захаровича.
Не бывшая. Невеста.
– А вы, должно быть, Нина? – она оглядывает меня с ног до головы с плохо скрываемым презрением. – Я приехала поговорить с вами.
– Слушаю, – сухо отвечаю, чувствуя, как внутри все сжимается.
– Я приехала, чтобы предупредить вас. Не хочу устраивать истерик и сцен, но считаю, что вы должны знать правду.
– Какую правду?
– Что такой мужчина, как Марат Захарович, не для деревенских... женщин вашего типа. – Она делает паузу, смакуя каждое слово. – Вы же понимаете, о чем я?
Кто вообще ей сказал о нас? Как он нашла мой дом?
Сердце колотится, но я молчу. А она продолжает:
– Маратик избалованный, утонченный человек. Он привык к определенному уровню... во всем. К красоте, образованности, манерам, – ее взгляд скользит по моему халату и растрепанным волосам. – А вы... ну что вы можете ему дать, кроме... деревенских забав?
Внутри все кипит от ярости, но я все еще сдерживаюсь.
– Он взрослый человек, сам разберется, что ему нужно.
– Разберется? – Алина смеется, и смех у нее противный, звенящий. – Милочка, мужчины не разбираются, когда им что-то предлагают на блюдечке. Они берут то, что доступно, а потом возвращаются к тем, кто им действительно подходит.
– И вы ему подходите? – не выдерживаю я.
– Конечно! – она поправляет блузку. – Посмотрите на меня и посмотрите на себя. Неужели вы не видите разницы? Я красивая, образованная, из хорошей семьи. А вы... простите за прямоту, но вы обычная деревенская тетушка с лишним весом и без каких-либо перспектив.
Все. Чаша терпения переполнена.
– А знаете что, красавица ? – моем голосе звучит сталь. – Если вы такая замечательная невеста, то почему ваш драгоценный Маратик прыгает в постель к другой?
Алина бледнеет, но я не останавливаюсь:
– Что же ты за невеста такая, если не можешь удержать своего кобеля на поводке? Может, проблема
