Дикий Билл, не церемонясь, швырнул его на пол арены перед инспектором Квином и, широко расставив ноги в стороны, встал над ним, плюясь и рыча, словно разъяренный гризли.
— Вот он! — рявкнул он, когда наконец обрел голос. — Инспектор, этот неклейменый теленок не из моего шоу!
Глава 5
ДЖЕНТЛЬМЕН ОТ ПРЕССЫ
Отловленный поднялся с пола, тщательно стряхнул труху со своего блестящего костюма, затем проворно ткнул Дикого Билла Гранта прямо в живот.
Дикий Билл громко охнул и сложился пополам от боли. Керли выпрыгнул вперед, будто разогнутая пружина, и тяжелым смуглым кулаком нацелился обидчику прямо в зубы. Тот уклонился, скривил рот в улыбке и спрятался за спину инспектора. Во всеобщую свалку вмешался один лишь сержант Вели, который одной рукой заломил руку Керли за спину, а второй без всякого усилия схватил ковбоя за шею, так что теперь они могли смотреть друг на друга через необъятную грудь сержанта, как нашкодившие дети. На них, как и следовало ожидать, хлынула волна ковбоев.
— Все назад! — рявкнул на них инспектор. — Не то я задам вам чертей!
Ковбои остановились.
— Эй, Томас, перестать душить парня. Он нужен мне живым, а не мертвым.
Сержант Вели послушно отпустил обоих. Они беспомощно отряхнулись.
Эллери, которой наблюдал за Грантом по иной причине, увидел, как дубленая кожа на лице шоумена приняла желтоватый, как у покойника, оттенок.
Отловленный достал сигарету и, как ни в чем не бывало, закурил.
— А это, мистер Тарзан, — сказал он высоким, резким голосом, обращаясь к молчавшему Гранту, — научит вас держать ваши грязные лапы подальше от бедного трудового представителя четвертой власти.
Грант издал хриплый рык.
— Прекрати! — резко одернул мужчину инспектор. — Будет тебе. Ты уже блеснул остроумием. Давай выражайся попроще.
Мужчина немного попыхтел сигаретой. Это был худощавый блондин непонятного возраста, с усталыми глазами.
— Ну и?.. — подстегнул его инспектор.
— Я пытаюсь подобрать слова попроще.
Губы инспектора тронула тонкая улыбка.
— Ага! — произнес он. — Бродвейский умник. Мне казалось, что я узнаю эту породу в любом обличье. Ты будешь говорить или я прикажу отправить тебя в участок?
— Боже, нет, — притворно испугался блондин. — Я буду говорить, учитель, — только пожалейте розгу… или розга в данном случае — это шланг? Перед вами Божий дар миссис Лайонс, малыш Теди — охотник до сенсаций, городской бродяга, лучший в мире обозреватель и хранитель самых грязных секретов, какие только могли бы поразить ваше, и ваше, и ваше воображение.
Сержант Вели издал нечленораздельный звук, похожий на мычание разъяренного бизона.
— Тед Лайонс, — задумчиво произнес инспектор. — Ну-ну. Вляпался прямо в небольшое убийство, а? А теперь…
— А теперь, — произнес Лайонс беспечно, с преувеличенной тщательностью отряхивая великолепные джинсы, — когда мы с вами, по сути дела, познакомились, инспектор, я намерен уйти. Вы получили свою забаву, мистер Буффало Дикий Билл Грант — свой пинок в пузо, а малыш Теди должен вернуться в город к своему жестокому газетному магнату и доложить ему сенсацию года. Так что малыш Теди…
— Малыш Теди должен нам кое-что объяснить, — улыбнулся инспектор. Затем его настроение изменилось и он резко рявкнул: — Выкладывай все начистоту, Лайонс! Я не могу потратить на тебя весь вечер! Какого черта ты здесь делал, разряженный как Джесси Джеймс?[10]
— А! — воскликнул Лайонс. — Кажется, инспектор хочет мне помешать? Послушайте, старина, вы знаете, кто я такой? Я Тед Лайонс, и вся ваша сраная шайка копов не сможет остановить меня, если я захочу уйти!
Брови инспектора выгнулись дугой, и он кинул взгляд на сержанта Вели.
Сержант Вели сделал шаг в сторону Лайонса. Тот осмотрелся. На глазах у потрясенной аудитории из двадцати тысяч зрителей разыгрывалась маленькая драма.
— Хорошо, святой отец, — произнес он мрачно, опуская голову. — Я буду говорить, святой отец. Я скажу все. Это я убил Бака Хорна из своей игрушечной пушки. Я подобрался к нему сзади и сказал: «Бак, ты презренный койот, и я продырявлю тебе шкуру…»
Все слышавшие это были слишком ошеломлены чудовищным цинизмом молодчика, чтобы возмутиться. Все, кроме Эллери, который, покосившись в сторону Кит Хорн, выступил вперед и прервал его:
— Вы на редкость вшивый подонок даже для своей породы, Лайонс. Неужели вы не видите, что дочь Бака Хорна стоит рядом и слышит каждое ваше поганое слово?
— А, сэр Благородство! — встрепенулся Лайонс; он слегка попятился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Мне плевать, кто вы такой. Я намерен уйти отсюда, и любой сыщик, который надумает меня остановить…
Остальные его слова были накрыты волной ярости. Грант, его сын, сержант Вели, Тони Марс и с полдюжины находившихся поблизости ковбоев двинулись на Лайонса. Он по-волчьи оскалил зубы, и его рука взметнула вверх маленькое, уродливое оружие — тупорылый и до смешного крохотный автоматический пистолет. Все резко смолкли.
— Ну что, наложили в штаны, а? — выкрикнул он, сверкая глазами.
Сержант Вели выпрыгнул вперед, словно катапульта, и выбил пистолет из рук Лайонса.
— Идиотский фокус, — спокойно произнес он, поднимая оружие с пола.
Лайонс был бледен как смерть.
— У него все равно кишка тонка.
Ко всеобщему удивлению, газетчик засмеялся.
— Хорошо, хорошо, — хохотнул он. — Теди сдается. Но творю вам, что моя газета…
— Дай мне его пушку, Томас, — спокойно потребовал инспектор.
Сержант протянул ему пистолет. Инспектор вытащил обойму и заглянул в патронник. Все патроны были на месте.
— 25-й калибр, — негромко произнес он, сощурившись. — Однако из него не стреляли, и он не пахнет… — Квин несколько секунд принюхивался к дулу. — Плохи твои дела, Лайонс. А теперь выкладывай все как на духу, а не то, Господь свидетель, я позабочусь, чтобы ты схлопотал приличный срок за сопротивление полиции!
Лайонс пожал плечами и закурил еще одну сигарету.
— Простите. Приношу вам мои извинения. Это всего лишь фокус. Не стоит выходить из себя, инспектор. Я сделал это исключительно ради публики. — Его усталые глаза полузакрылись.
— Как ты попал сюда?
— Раздобыл ковбойский костюм в театральной костюмерной на Сорок пятой улице. Пришел сюда за полчаса до начала шоу. Дежурный у ворот пропустил меня — видимо, подумал, что я из их шайки-лейки. Я поотирался немного вокруг, пробрался в конюшню, выбрал себе клячу и примкнул к остальным в спектакле с Баком и… и вот я перед вами.
— Вы, несомненно, представляете собой самый худший вид эксгибициониста, — заявил Эллери, — но я никак не возьму в толк, какую цель даже такой тип, как вы, мог преследовать в этой бессмысленной затее. Просто примкнули к отряду…
— Ошибаетесь, — возразил Лайонс. — Я давно уже вышел из восторженного школьного возраста. В одной из лож сидел мой фотограф. Я намеревался как-нибудь ухитриться оказаться рядом с Хорном, чтобы мой фотограф мог снять нас обоих. Настоящая сенсация для меня и моей газеты, если бы мне это удалось. Но мне чертовски не повезло, кто-то пришил старину Бака прежде, чем я успел произнести: «Александр Уолкотт».
Повисла небольшая пауза.
— Потрясающая идея! — холодно обронил Эллери. — Насколько близко вы находились к Баку Хорну, Лайонс?
— Не так уж и близко, умник. Не так уж и близко.
— И все же?
— Я был в самом хвосте этой шайки придурков.
Инспектор отошел в сторонку посовещаться с сержантом Вели, затем спросил:
— В какой ложе сидел этот твой фотограф, Лайонс?
Газетчик неохотно указал на ложу, находившуюся почти рядом с гостевой ложей Марса. Сержант Вели покинул их. Через пару минут он вернулся с перепуганным насмерть молодым человеком, который нес в руках маленький фотоаппарат «Графлекс». Без каких-либо объяснений его обыскали. Но поскольку ничего подозрительного не нашли, фотографа отослали обратно.
Инспектор в задумчивости разглядывал газетчика.
— Лайонс, все это дурно попахивает. Ты получил намек на то, что должно было произойти?
Лайонс застонал.
— Если бы! Господи, если бы так!
— Так ты смешался с другими участниками шоу, верно? До того, как началась погоня?
— Еще чего. Я не хотел, чтобы меня засекли.
— Тогда что ты делал?
— О, просто отирался вокруг.
— Не заметил ли ты чего подозрительного… чего-нибудь такого, что могло бы помочь нам?
— Совершенно ничего, старина.
— Где ты достал пушку, которой только что размахивал?
— Не беспокойтесь, шеф, у меня имеется на нее разрешение.
— Где ты ее достал?
— Санта-Клаус подарил. Купил, разумеется. Какого черта… неужели вы думаете, что это моя работа?
