Инспектор развел в стороны свои худые руки.
— Понимаете, мы всего лишь слуги закона, мистер Хантер. Сожалею, но вам придется подождать.
Хантер глубоко вздохнул:
— Да, я понимаю. — И он повернулся, чтобы идти, продолжая сосать сигарету.
— Кстати, — обратился к нему из угла Эллери, — вы хорошо знакомы с мисс Хорн, мистер Хантер? Кит Хорн?
— О, с мисс Хорн? Не могу сказать, что хорошо. Я виделся с ней раз или два… думаю, однажды в Голливуде через миссис Хантер — вернее сказать, миссис Гей, мою жену. Но это все… — Хантер ожидал очередного вопроса, но, так как его не последовало, он, поклонившись, вышел из комнаты.
Квины наградили друг друга ироническими улыбками.
— С чего это вы вдруг надели шелковые перчатки, инспектор? — удивился Эллери. — Прежде я и не подозревал, что вы умеете так мягко обходиться со свидетелями!
— Сам не знаю, — притворно вздохнул инспектор. — Думаю, интуиция. Эта пташка что-то знает, и мне необходимо выяснить это. — Высунув голову за дверь, он крикнул: — Томас! Приведи мне эту актрисульку… эту цацу Гей! — И его лицо озарилось широкой улыбкой. — Да, кстати, к чему этот вопрос о Кит Хорн, а?
— Сам не знаю, сир. Полагаю, просто интуиция, — улыбнулся Эллери отцу в ответ.
Пару минут спустя, закутанная в шелка и аромат духов, в прозаическом дверном проеме нарисовалась гибкая фигура божественной Мары Гей.
* * *
Леди вплыла в комнату с невозмутимым достоинством королевы-девственницы и ядовитым взглядом Медузы уставилась на инспектора.
— Нет! — Она тряхнула тщательно причесанной головкой. — Это действительно слишком! Нет, это просто смешно!
— Что слишком? — с рассеянным видом спросил инспектор. — О, миссис Гей! Только не берите такой тон, прошу вас, пожалуйста. Я хочу…
— Вы хотите! — взвизгнула Орхидея Голливуда. — И пожалуйста, не просите меня, инспектор — как-вас-там? Я возьму тот тон, который пожелаю, вам ясно? И, — продолжила она, не переводя дыхания и не обращая внимания на слабый протест инспектора, — пожалуйста, объясните мне, что значит это ужасное, унизительное обращение?! Как вы смеете так долго держать меня в этом отвратительном заведении — не позволять мне выйти… выйти даже в дамскую комнату! Нет, не прерывайте меня. Неужели вы не понимаете, как подобная публичность может отразиться на моей карьере? Не то чтобы я обращала на это внимание; в этом есть своя польза, но…
— Еще какая польза! — негромко обронил Эллери.
— Что? Это имеет свою пользу, но это… это отвратительно! Репортеры только и делают, что звонят в редакцию с того момента, как все случилось. А завтра меня ославят на всю страну, запятнают — о боже мой! — втянут в это убийство! Моему агенту, пожалуй, такое даже понравится, но он настоящий варвар! Послушайте, если вы не позволите мне уйти отсюда немедленно — слышите, немедленно? — я позвоню моему адвокату и… — Она остановилась, переводя дыхание.
— Все это вздор! — рявкнул инспектор. — А теперь будьте внимательны. Что вы знаете об этом треклятом деле?
Огненный взгляд, который не раз парализовал киномагнатов, оказался безвредным для кожи инспектора, сделанной из асбеста. Тогда кинозвезда извлекла из вечерней сумочки украшенный бриллиантами футляр с губной помадой и вызывающе поджала губы.
— Ничего, — пропела она, — дорогой мой инспектор!
Эллери усмехнулся, а старший Квин покраснел от гнева.
— Прекратите ломаться! — взорвался он. — Когда вы познакомились с Баком Хорном?
— Опереточным ковбоем? Дайте подумать. — Она задумалась. — На прошлой неделе.
— Не в Голливуде?
— Инспектор Квин! Он покинул кино десять лет назад!
— О! В то время вы были еще совсем крошкой, полагаю. — Инспектор скорчил кислую мину. — Ну, так где вы познакомились с Хорном?
— В клубе «Мара», это маленькое заведение, принадлежащее моему мужу, знаете ли.
«Маленькое заведение» ее мужа занимало пространство не меньше одной шестой «Колизея», и в нем было больше мрамора и позолоты, чем в любом, самом впечатляющем кинотеатре Бродвея.
— Кто еще присутствовал при вашем знакомстве?
— Джулиан — мой муж… потом этот Грант, отец Керли, и Тони Марс.
— Вы давно знакомы с мисс Хорн?
— С этой маленькой гордячкой на коне? — Мара Гей презрительно фыркнула. — Ее представили мне на Тихоокеанском побережье.
— Представили вам? Надо же! — удивился инспектор. — Ее — вам… Ну хорошо, мисс Гей, это все. Я очень занят.
Она задохнулась, возмущенная таким явным lese majeste.[12]
— Да как вы смеете, вы, старый…
Сержант Вели деликатно ухватил ее руку указательным и большим пальцами и, приподняв со стула, вывел из комнаты.
— Ты закончил со всей этой шайкой-лейкой? — спросил Эллери.
— Черт, нет. Я хочу видеть…
— Ты хочешь видеть ни кого иного, как майора Керби, бога кинохроники, — твердо произнес Эллери.
— Керби? За каким чертом?
— Сдается мне, что нам в данный момент нужнее всего человек, который на короткой ноге с огнестрельным оружием — если только ты это можешь себе представить.
Инспектор усмехнулся:
— Тебе нужен эксперт по огнестрельному оружию, и ты выбираешь киношника, эй? Где тут логика?
— Майор Керби, как я слышал, — ответил Эллери, — не только меткий стрелок, но и большой авторитет по части огнестрельного оружия. Если полагаться на сомнительные слова Тони Марса, которые ты можешь воспроизвести в памяти, если припомнишь визит Керби в ложу Марса перед случившимся. Одним словом, пошли за ним, и мы очень скоро узнаем, насколько верна информация Марса.
Сержант Вели был неохотно отправлен за майором.
— Но зачем тебе понадобился эксперт? — нахмурил брони инспектор.
— Отец, дорогой мой отец, что с тобой сегодня такое? У нас ведь есть пуля, разве не так?
Инспектор выглядел явно раздраженным.
— Иногда, мой сын… Тебе не кажется, что я разбираюсь в своей работе вполне достаточно, чтобы иметь компетентное мнение о пуле? Но к чему спешка? Какого черта…
— Послушай. Мы должны осмотреть оружие 45-го калибра немедленно — не через какое-то время, а сию минуту, папа!
— Какое оружие 45-го калибра?
— Полагаю, их сорок пять единиц, — теряя терпение, Ответил Эллери. — Я заметил, что у всех всадников, преследовавших Хорна, было по одной кобуре — что означает по одному револьверу. То есть всего сорок. Добавь к ним три пушки Теда Лайонса — одну 25-го и две 45-го калибра из оружейной родео. Итого — сорок три. Затем оружие Дикого Билла Гранта и самого Хорна — получится сорок пять. К чему спорить? Разве ты не видишь, папа, что нам нужно это знать?
Раздражение инспектора испарилось.
— Ты прав. И чем скорее, тем лучше. Что случилось, Хессе?
Один из его подчиненных, тучный скандинав, вошел в комнату и устремил на инспектора красные, возбужденные глаза.
— Шеф, наверху настоящее восстание! Ребята делают все, чтобы сдержать этих людей! Они хотят домой.
— И я тоже, — буркнул инспектор. — Скажи нашим ребятам, Хессе, чтобы применили дубинки, помоги им Господь, если не останется другого выхода. Ни единая душа не покинет это здание, пока не будет обыскана до нитки.
Хессе вытаращил глаза.
— Обыскать двадцать тысяч человек? — удивился он.
— Знаю, это многовато, — мрачно буркнул инспектор. — Но похоже, у нас нет другого выхода. А сейчас, Хессе, скажи Риттеру…
И он вышел в коридор вместе с детективом отдать команду начать самый тщательный обыск населения небольшого городка. Такая работенка была как раз в духе инспектора, он даже повеселел.
— На это уйдет вся ночь, — заметил инспектор, вернувшись в комнату, — а завтра меня вызовут на ковер! Но, черт побери, это необходимо сделать! О, входите, майор.
* * *
Майор Керби выглядел уставшим, но тем не менее не утратившим любознательности. Он бросил быстрый взгляд на Эллери.
— До сих пор снимали? — поинтересовался тот.
Керби покачал головой:
— Давно прекратили. Бог мой, когда главная контора обнаружит, сколько пленки мы истратили, разразится гроза! К счастью, у меня при себе имелся большой запас. Итак, сэр, чем могу быть полезен? Ваш сержант передал мне, что вы хотели видеть именно меня.
— Не я, — ответил инспектор. — Мой сын. Давай выкладывай, Эллери.
— Все зависит от вас, майор, — начал тот. — Сегодня вечером мне сказали, что во время войны вы заслужили репутацию одного из самых метких стрелков. Это правда?
Маленькие черные глазки майора превратились в черные камешки.
— Что вы имеете в виду? — хрипло спросил он.
Эллери, внимательно посмотрев на него, рассмеялся:
— Господи! Я и не думал вас подозревать! Вы вызываете мой интерес исключительно по иному поводу. Так это правда или нет?
