— Где ты ее достал?
— Санта-Клаус подарил. Купил, разумеется. Какого черта… неужели вы думаете, что это моя работа?
— Пометь это оружие, Томас, — спокойно распорядился инспектор. — И забери у него все остальное. Господи, да он просто ходячий арсенал!
В фатовских кобурах маскарадного костюма Лайонса оказалось два длинноствольных револьвера. Их осторожно извлекли, после чего сержант еще раз тщательно обыскал одежду и тело газетчика, с губ которого сорвался стон.
— Больше ничего, инспектор, — доложил Вели.
— Где ты раздобыл все это оружие? — спросил инспектор.
— В оружейной внизу. Я видел, как другие берут, и тоже взял. Черт побери, шеф, я не стрелял ни из одного из них!
Инспектор осмотрел револьверы.
— Чистые. Полагаю, патроны ты захватил там же? Ладно, Томас, выпроводи этот кусок дерьма из «Колизея». Только смотри, чтобы никто ничего ему не передал по дороге.
— Будет сделано, — с воодушевлением откликнулся сержант и, взяв руки обозревателя Лайонса в свои, повел его к одному из выходов, прежде чем словоохотливый представитель «Лоудауна» — газетного агентства, пользующегося дурной славой в стране, — успел проронить хоть слово.
Глава 6
ФАКТ ОСТАЕТСЯ…
Остывшее тело было тихо поднято мозолистыми руками и перенесено в одну из бесчисленных комнатушек под амфитеатром. Квины, Кит Хорн и Гранты снова вернулись в каморку сторожа.
— Пока мы ждем дока Праути… — проворчал инспектор, — который, как водится, опаздывает… давайте копнем немного глубже в произошедшее сегодня.
Неподвижная маска, сковывающая лицо Кит Хорн весь последний час, неожиданно треснула и спала.
— Время дорого! — горячо воскликнула она. — Ради бога, инспектор, давайте начнем действовать!
— Моя дорогая, — ласково произнес инспектор, — вам придется запастись терпением. Вы не можете себе представить, с чем мы столкнулись. Вы все уверяете меня, будто у Хорна не было врагов, — в таком случае нет никакой зацепки, и у нас на руках остается двадцать тысяч подозреваемых. Я хочу, чтобы вы рассказали мне…
— Все, что хотите, инспектор. Я расскажу вам все, что знаю. Это ужасное…
— Знаю, моя дорогая. Конечно, вы мне все расскажете. Как вел себя ваш отец сегодня? Не выглядел ли он обеспокоенным или встревоженным?
Кит сделала над собой усилие и, полуприкрыв глаза, ровным голосом передала им сцену, которую наблюдала между Вуди и Хорном в конюшне.
— Он был в полном порядке, инспектор. Это я беспокоилась за него и потому спросила, осматривал ли его доктор.
— О да! Кажется, вы говорили, что он какое-то время был не совсем здоров, — вспомнил Эллери.
— Да. Он был… он слегка сдал за последние годы, — пояснила Кит. — Доктора говорили, что это возрастное. Ему уже стукнуло шестьдесят пять. — Ее голос надломился. — Он вел очень активную жизнь, а в его годы пора было остепениться. Я не хотела, чтобы он снова возвращался к работе. Но он настаивал, говорил, что это пойдет ему на пользу, взбодрит его. Сегодня я спросила, осматривал ли его доктор родео, и он сказал, что осматривал утром и признал, что он в прекрасной форме.
— Но может, его что-то беспокоило? — задал очередной вопрос инспектор.
— Нет. Я хочу сказать… На самом деле я не знаю. Он не был расстроен, хотя мне кажется, что ему не давала покоя какая-то мысль.
— А вы не догадываетесь, какая?
— Хотела бы я это знать, — с чувством произнесла Кит.
Инспектор повернулся к шоумену:
— А как насчет вас, мистер Грант? У вас есть соображения, какая мысль могла беспокоить Бака Хорна?
— Черт, нет. Ничего такого, если только он не стал догадываться о моих планах. Кит, тебе, должно быть, просто померещилось.
— Ну-ну, — поспешил вмешаться инспектор, — давайте не будем ссориться из-за этого. Мисс Хорн, что произошло сегодня?
— Вчера я пришла очень поздно и проснулась поздно. Бак и я… у нас соседние комнаты в «Барклае» на Западной Сорок четвертой улице. Там живет и остальная часть труппы. Я постучала в дверь Бака; он открыл мне, поцеловал и пожелал доброго утра. Он был в приподнятом настроении. Сказал, что давно уже не спит. Бак привык вставать вместе с солнцем. Сообщил, что уже прогулялся в Центральном парке и позавтракал. Я позавтракала в номере, и Бак выпил со мной чашку кофе. Около двух часов дня он отправился в «Колизей» на репетицию.
— О, значит, у вас была генеральная репетиция, мистер Грант?
— Да. Все как полагается. Старина Бак не хотел оплошать. Мы прогнали всю программу, как положено.
— Я немного посмотрела, — сказала Кит, — а потом ушла.
— Пардон, — вмешался Эллери, нахмурившись. — А вы сами присутствовали на репетиции, мистер Грант?
— Само собой.
— Все шло точно по сценарию?
Грант удивленно посмотрел на него:
— Ну да. Мне показалось, будто Бак немного нервничал. Во всяком случае, заявил, что его прошибает пот от одной мысли, что ему снова предстоит выступать на публике.
Эллери пожевал губу.
— А какова была программа?
— Да в общем ничего особенного. Галоп вокруг арены — что вы, собственно говоря, и видели, когда это случилось; потом Бак должен был продемонстрировать пару трюков в верховой езде, простых, но эффектных; потом показательная стрельба. И под конец — бросание лассо.
— Ничего, требующего чрезмерных усилий? Скажем, он не должен был арканить бычков и вертеть ими или скакать на необъезженной лошади?
Инспектор слегка встревоженно посмотрел на сына. Но Эллери, казалось, пробирался сквозь свои сумбурные мысли, и, как обычно, когда он пребывал в возбуждении или витал в облаках, снял с носа пенсне и с отсутствующим видом принялся энергично протирать стекла.
— Нет, — покачал головой Грант. — Ничего такого я бы ему не позволил. Да, он сделал пару бросков лассо на рога лонгхорнов во время репетиции, но на самом деле ничего рискованного.
— Однако он порывался? — не отставал Эллери.
— Бак всегда порывался делать все на свете, — устало ответил Грант. — Не хотел понять своей седой башкой, что он далеко уже не молод. И, черт побери, он и в самом деле был способен проделывать любые трюки! Мне пришлось едва ли не обмануть его, когда мы составляли программу.
— Хмм, — хмыкнул Эллери, возвращая пенсне на нос. — Как любопытно.
Кит и Керли с удивлением смотрели на него. В глазах Кит мелькнул огонек надежды, ее смуглые щеки покрылись румянцем, дыхание стало чаще.
— Вы сказали, мистер Грант, что Хорн должен был продемонстрировать меткость в стрельбе?
— Ну да, он ее и продемонстрировал, на репетиции. Он был метким стрелком, наш Бак, — сдавленным голосом пояснил Грант. — На Западе есть старая поговорка: «Ковбой — это мужчина, у которого есть сила воли и лошадь». Это кроме таланта Бака быть всегда первым. В наши дни парни просто клеймят бычков… вот в былые времена… — И он сокрушенно покачал головой. — Сотни раз я видел, как Бак со ста футов всаживал из своего старого кольта все шесть пуль в самое яблочко двухдюймовой мишени! И заметьте, одну в другую! Не было ничего такого, чего он не мог бы проделать с револьвером. То, что он собирался продемонстрировать сегодня вечером, было бы еще тем зрелищем, мистер Квин! Он на полном скаку пробивал насквозь подброшенную в воздух монету.
— Вы меня убедили, — улыбнулся Квин. — Я верю, что Бак Хорн был непревзойденным стрелком. А теперь скажите, сегодня на репетиции не случилось ли чего необычного? Может, что-то не заладилось? Какая-нибудь мелочь?
Грант покачал головой:
— Все прошло как по маслу.
— Присутствовали все всадники?
— Все до одного.
Эллери раздраженно хмыкнул — как если бы сердился на себя самого.
— Спасибо, — поблагодарил он и отошел, рассеянно разглядывая кончик своей сигареты.
— А что было после репетиции? — спросил инспектор.
— Ну, — протянула Кит, — я ведь рассказала вам о том, как застала его и Вуди на конюшне ссорящимися. После того как я покинула его уборную, я увидела его снова перед уходом, когда зашла в кабинет мистера Гранта. Это было сразу после того, как я рассталась с Керли. — В ее голосе прозвучала боль, и Керли, покраснев до самых корней волос, принялся стучать носком сапога о пол. Он перестал это делать, когда инспектор внимательно посмотрел на него. — Я застала там Бака вместе с Биллом… с мистером Грантом.
— Это правда? — спросил инспектор, уставившись на Гранта ничего не выражающим взглядом.
— Правда, инспектор.
— Продолжайте, мисс Хорн.
Кит беспомощно пожала плечами:
— Но мне больше нечего рассказать. Бак выписывал чек. Я попрощалась и ушла из «Колизея».
Эллери снова заинтересовался.
— Что это был за чек, мистер Грант?
— Да так, ничего особенного. Бак спросил, не могу ли я одолжить ему двадцать пять долларов наличными, и я сказал, что, конечно, могу. Тогда он выписал чек, а я дал ему деньги.
