дверью.
— Лети, лети, дурачок, — проговорил ему в след отец, — надеюсь, вернешься все таким же дурнем, а не наученный жизнью... Жизнь — не самый добрый учитель.
…
Ночная тьма скрывала от хорошо подвыпившего Нормана очертания домов. Он стоял в переулке, не зная, где находится. Алкоголь и красотка Дженни затмили его разум, и он смотрел куда-то в даль, пытаясь понять, та ли это улица, по которой ему нужно идти.
— Вас проводить, сэр? — мальчишка лет десяти оказался прямо перед ним.
Норман не задался вопросом, откуда ночью в городе может взяться ребенок. Мальчишка был темноволос, и улыбка у него была такая открытая...
— Где Сент-Джеймс стрит? -- спросил он заплетающимся языком.
Хотелось упасть и спать, но для этого нужно было найти свой дом.
— Идемте, сэр. — мальчишка взял его за руку, — идемте!
Норман медленно потащился за ним, с трудом переставляя ноги. Он не раскаивался в том, что так напился. Он помнил вкус губ Дженни, ее радостную улыбку, ее удовольствие от его прикосновений. Странная девушка. Обычно девочки из борделя ведут себя иначе. И только Дженни с ее золотистыми волосами и лучистыми глазами, казалось, была по-настоящему рада ему. Она подливала ему вина. Она пила вместе с ним. Но сейчас она спала в своей кровати, а он вынужден был тащиться по переулку следом за мальчишкой.
— Эй, сэр!
Норман обернулся. Следом за ним бежал дворник с метлой в руке.
— Что угодно, почтенный? — спросил он, пытаясь сосредоточить зрение на старике.
— Подайте на табачок, сэр! — лицо старика оказалось прямо перед ним.
Норман непроизвольно коснулся внутреннего кармана, где лежали у него деньги. Достаточно много денег, полученных за продажу ожерелья матери, найденного в ее комнате. Мать его простит, а ему нужны деньги. И для того, чтобы отдать Кейру. И для того, чтобы оплачивать такие вот вечера. Радостные. С Дженни. Он подарил Дженни кольцо с рубином. Прекрасным, как ее губы.
— Подайте! — заныл старик, но Норман отвернулся и пошел по переулку, качаясь из стороны в сторону.
— Ну как знаешь...
Это были последние слова, которые он слышал этой ночью. Что-то тяжелое обрушилось на его голову, и Норман обмяк, погрузившись в желанное забытье.
Глава 10. Приключения учителя геометрии
Учитель геометрии мистер Сандерс возвращался домой далеко за полночь. Он успел посидеть в клубе, больше похожем на кабак, с друзьями, оставив там почти весь дневной заработок от уроков, которые давал нескольким отпрыскам богатых и знатных господ. Пользуясь популярностью, как учитель, он брал за уроки вполне хорошую цену, но этих денег, увы, не хватало, чтобы достойно содержать жену и четверых дочерей.
Сначала он мечтал отдать старшую дочь в пансион, где бы она получила хорошее достойное ее образование, но платить за пансион ему было нечем. Сара выросла, и теперь он размышлял, как бы выдать ее замуж так, чтобы и остальные девочки могли бы найти достойных женихов.
Увы, Сара оказалась не красавицей. Высокая и худая, в отца, с длинным носом и острыми темными глазами, она не блистала юностью и свежестью, будучи сухой и бледной из-за недостатка воздуха и света. Вот бы отправить ее в деревню, там бы она расцвела на свежем молоке... Но мать мистера Сандерса, та самая, что жила в деревне, умерла несколько лет назад, и обстоятельства снова сложились против него.
Сара росла в городе, в темноте переулка, с единственным окном, узким и длинным, в гостиной. В квартире, что многие годы снимал мистер Сандерс у старой Нэнси, было еще две малюсенькие спальни. Одна для девочек, другая для него и его жены. Но окон в них не было, а если бы и были, то выходили бы они на серую стену, что располагалась за домом, не пропуская света. Мистер Сандерс вспоминал свое детство среди лугов и озер, но, к сожалению, его профессия приносила доход только в случае, если он жил в большом городе, где мог находить богатых учеников.
Сегодняшний вечер выдался богатым на события. Друзья оказались щедры, и мистер Сандерс задержался с ними дольше обычного, да и выпил тоже больше, чем собирался. Вышел из клуба он тоже позже, чем выходил по четвергам, и теперь вынужден был идти чуть ли не на ощупь, пробираясь в знакомый переулок и ориентируясь по силуэтам домов. Вот бы старая Нэнси заставила фонарщиков освещать их тупик! Но она, как и другие хозяева домов, что ютились в тупике, не хотела платить за освещение, и в те ночи, когда на небе не было звезд, темнота была кромешная и густая, как чернила.
Впрочем, был и хороший результат его позднего возвращения. Задержавшись в клубе, мистер Сандерс был удостоен разговора с глазу на глаз с мистером Рождерсом, учителем истории и бывшим профессором университета в Йорке. Роджерс был лыс и стар, но у него имелся сын-балбес, по его же словам, которому давно пора остепениться. Сара подходила ему идеально. Как свой вклад в будущее супругов бывший профессор готов был предоставить молодым квартирку в самом престижном месте Лондона, хоть небольшую, зато чистую. Со стороны мистера Сандерса нужно было помочь обустроить семейное гнездышко, поставить мебель, повесить занавески и все, что полагается в этом случае, вплоть до кастрюль и котлов, нужных в хозяйстве.
— Сынок мой хоть и не красавец, но умен, — говорил мистер Рождерс, — и нужна ему жена, чтобы наконец-то начал он проводить ночи дома, а не шляясь неведомо где. Нужно, чтобы бегали детки, и чтобы он наконец взялся за ум!
Перспектива выдать Сару за подобного “балбеса” не казалась ее отцу слишком светлой, но это было единственное предложение, которое он получил по ее поводу. Сара не пользовалась популярностью у молодых людей, и, не имея ни красоты, ни приданого, не могла рассчитывать на лучшую партию, чем этот самый мистер Роджерс-младший, которого он никогда не видел.
Размышляя таким образом, мистер Сандерс преодолел уже большую часть пути до дома, когда вдруг нога его наступила на что-то мягкое, покатое, и он полетел в мостовую, упав прямо на тело, уже лежащее на ней. Дико завопив, мистер Сандерс вскочил и кинулся прочь, помогая иногда себе руками, когда начинал падать от страха, и чертыхаясь, на чем свет стоит.
На второй этаж он взлетел одним прыжком, и забарабанил в дверь всеми конечностями. Жена, открывшая дверь, во время отскочила, пропуская его в комнату.
