то входя, то выходя из нее, двигая ее бедра навстречу своим ударам, по мере того как усиливался темп. Темная влага заблестела на нем, когда он вытащил их и это была ее девственная кровь. Это зрелище воспламенило его еще больше, как и осознание того, что он был первым и единственным, кто оказался внутри нее.
Наблюдение за каждым проникновением подстегивало его двигаться быстрее. Головке его члена казалось, что она вот-вот сгорит. Извержение нарастало, потребность в завершении была слишком велика, поэтому он старался не торопится. Чувствуя, как ее влагалище напряглось в предвкушении, он позволил кульминации поглотить его и погрузить в забвение.
— Марианннннна! — Его сущность извергалась из кончика, дико пульсируя, омывая ее своим семенем, пока он продолжал поглаживать. Он излил в нее всего себя, прежде чем замедлить ритм и окончательно успокоиться.
Теперь я наконец-то в тебе, Белла! Моя.
После этого время остановилось. Дариус не был уверен, как долго плавал в ощущении крайнего блаженства от того, что наконец-то предъявил на нее права. Она пошевелилась под ним.
— О, моя красавица… — Он перекатился на бок, поглаживая ее грудь, целуя плечо, шею и, наконец, губы. Отпустив ее руки, он притянул ее к себе и обнял. Моя.
Его жесты, должно быть, что-то спровоцировали, потому что она немедленно заплакала, казалось, в этот момент ее полностью переполняли эмоции. Она прильнула к нему, прижимаясь все теснее, уткнувшись лицом ему в грудь. Мой.
Эти две реакции были совсем не такими, как он ожидал, и не имели никакого смысла. Она была явно расстроена, но в то же время пыталась приблизиться, а не убежать.
— Mia cara, моя дорогая? — он осторожно спросил:
— Я сделал тебе больно?
— Нет. — Она всхлипывала, тяжело дыша.
— Напугал?
— Нет. — Ее сотрясали новые рыдания.
— Я рад этому, но почему ты плачешь?
Она покачала головой.
— Скажи, почему, Марианна? Ты должна сказать мне.
Ее отчаяние пронзило его прямо в сердце. Дариусу было не наплевать на ее слезы. Он хотел, чтобы она была счастлива, довольна и умиротворена. Он хотел, чтобы она испытала удовольствие, доставляемое им. Быть ведомой его прикосновениями и жаждать их. Моя.
Он понизил голос до того уровня, на который она так хорошо реагировала, и погладил ее по спине.
— Ты хочешь рассказать мне, Марианна, и ты это сделаешь.
Она еще глубже уткнулась головой ему в грудь и тяжело вздохнула.
— Ты… ты заставляешь меня гореть, как в огне! Я не знала… все было так… — Она вздрогнула, ее мягкие губы коснулись его кожи, и облегчение накрыло его. Совершенство… именно такая, какой я ее видел во сне.
— Х-м-м… Но все так, как и должно быть, моя красавица. — Он повернулся к ней, прижимая ее лицо к своему обеими руками, чтобы она могла видеть его, когда он расскажет остальное. — Мне было приятно показать тебе это. Я обожаю заставлять тебя гореть. — Он нежно поцеловал ее, дразня языком ее губы. — Я буду продолжать делать это снова и снова, потому что знаю, что не могу остановиться. Ты слишком увлекаешься, Марианна. И заставляешь меня гореть, подобно огню, так же сильно, — он поцеловал ее в подбородок, затем в горло. — Это только начало, моя Белла. Я мечтал о тебе такой, постепенно открывая для себя каждую частичку, Mia cara — моя самая дорогая.
— Д-ариуссс… — выдохнула она, ее губы дрожали, эмоции явно уступали место ее обычной сдержанности. Ему нравилось, когда она была вот такой: обнаженная и переплетенная с ним, все еще раскрасневшаяся после оргазма, мягкая и податливая.
Итак, Дариус снова показал Марианне, и пока он это делал, одно и то же слово продолжало приходить к нему, когда их тела двигались в одном ритме.
Моя.
Глава 9
Урок
ДАРИУС проснулся ночью. Снаружи дул сильный ветер, раскачивая деревья у дома. Что-то было не так — ее не было рядом с ним в постели.
— Марианна? — Он не смог подавить нотки паники, прозвучавшие в голосе. Даже он мог их слышать.
— Я здесь, — ответил ее мягкий голос.
Он повернулся на звук к камину, где она сидела перед огнем, обхватив руками колени. Она снова надела свое платье. Прозрачный подол волочился по ковру. Ее длинные темные локоны рассыпались по плечам и спине.
Она похожа на богиню. И теперь она моя. По-настоящему.
Он приподнялся на локтях.
— Что ты там делаешь?
— Размышляю.
— О чем, моя дорогая?
— О многом.
— Все в порядке, Марианна?
Тогда она посмотрела на него. Ее глаза были полны загадочности и понимания одновременно.
— Да, Дариус.
Он накинул халат, прежде чем ступить на ковер и снова сесть на колени лицом к ней. Долгие минуты он смотрел, наслаждаясь открывшимся видом.
Великолепная.
Марианна выдержала его взгляд и ждала.
— Ты такая милая. Твое тело великолепно. Я хочу тебя видеть. Сними свое платье. Ты же хочешь снять его для меня, не так ли?
— Да, — ответила она.
Он наблюдал, как она поднялась на колени и откинулась назад, прежде чем поднять подол платья через голову.
Женщина великолепных форм — вот кем была Марианна. Потрясающе красивая. Восхитительные груди с темно-розовыми сосками немедленно затвердели под его жаждущим взглядом. Они были испещрены нежными любовными укусами, которые он сделал ранее. Плоский живот, тонкая талия и округлые пышные бедра обрамляли темные завитки в верхней части бедер. Это таинственное место он желал запомнить навсегда. Он хотел снова оказаться внутри нее. Нет, он должен был снова оказаться внутри нее!
Эти ее глаза, в ожидании… ждущие… всегда ждущие, смотрели на него, ожидая указаний.
***
ДАРИУС распахнул свой халат. Его тело было красивее, чем у нее, подумала Марианна. Красивый мужчина. Превосходное телосложение. Гладкая золотистая кожа, рельефные мышцы нижней части груди и живота, дорожка темных волос, которая опускалась низко, окружая его член. Смело сидя перед ней, его член был твердым, он снова хотел ее, не испытывая неловкости от своей наготы, Дариус хотел взять ее снова. Марианна знала это.
Она подумала о том, как это было с ним. Интимно, неистово, сильно. Он был внутри нее, пульсируя и дико толкаясь, проникая глубоко. Он наполнил ее своим семенем и подарил ощущения, которых никогда не испытывала.
Однажды он сказал ей, что она прекрасна, когда кончает, и ему нравилось наблюдать, как это происходит. Теперь же девушка поняла, что он имел в виду. Самая красивая сцена. Дариус показался ей прекрасным, когда излился в нее и обрел свое освобождение. Его шея и руки напряжены, он нависает над ней, тяжесть его бедер, его
