чтобы убедиться, что она ни в чем не нуждается, потому что обычно девушка никогда не просила сама.
Однако в некоторых вещах она была решительна. Марианна продолжала заботиться о своем отце даже после свадьбы. Она собиралась пойти и составить ему компанию в своем старом доме, который теперь принадлежал ему. Дариус не совсем одобрял, но позволил ей сделать это. Она была послушной дочерью. Во всех отношениях, такова была ее натура. Он чувствовал, и это было правильно, что ей нужно продолжать заботиться о своем отце. Будучи послушным сыном, он это понимал.
Дариус старался быть внимательным мужем. Честно говоря, он не мог долго держаться от нее на расстоянии. Он знал, что требователен к ней. Он не мог оторвать от нее своих рук. Постельный режим был великолепен. Марианна приняла его и это было так мило.
И каждый раз ему было так хорошо с ней.
Желание быть рядом с Марианной, а также постоянно прикасаться к ней было его типичной реакцией. Ему было трудно держаться подальше, если она была в пределах его досягаемости, и это не всегда было связано с сексом. Он искал утешения в близости с ней в любой ситуации. Щедрая натура Марианны только заставляла его желать ее еще больше. И Дариус знал почему. Он желал ее годами, но теперь знал, его чувства были чем-то большим, чем просто желание. Намного больше.
Он полностью и бесповоротно влюбился в свою жену.
***
ВЕРНУВШИСЬ, Дариус обнаружил Марианну в библиотеке. Она выглядела прелестно, стоя у окна и читая книгу при свете, проникавшем сквозь стекла. Услышав его шаги, она обернулась.
— Ты вернулся.
Дариус кивнул, прислонившись к дверному проему, чувствуя себя диким, его член ожил, когда она улыбнулась ему, ее голубые глаза заблестели при виде своего новоиспеченного мужа.
Его дыхание стало тяжелым, сотрясая грудную клетку. Член Дариуса поднялся, неловко ерзая в брюках. Он запер дверь на засов.
— Выглядишь раздраженным, Дариус. Что такое?
Он снова кивнул, шагая вперед.
— Почему ты так раздражителен, Дар…
Он прыгнул. Как волк на кролика, поглощающей ее своей собственностью. Книга с глухим стуком упала на пол и эхом отразилась от стен. Прижимая ее к окну, он думал только об одном. Мне нужно трахнуть тебя.
— Прости, Белла, я думал о тебе весь день, и мне нужно, чтобы мой член вошел в тебя прямо сейчас.
— А-а-а, Дариус! — Она вскрикнула, когда он поднял ее и посадил на письменный стол.
Его откровенное признание вознесло потребность в ней до невообразимых высот. Отбросив ее юбки в сторону, Дариус широко развел ее перед собой, высвободил свой напрягшийся член и вошел до основания. Посмотрев вниз, он увидел, как он исчезает в темно-розовых складочках ее киски. Так горячо. Так растянуто. Такая изысканная, что у него защемило в груди от осознания этого. Когда он вышел, его член блестел, скользкий и влажный от пребывания внутри нее.
— Боже! Ты такая влажная и готовая для меня! — То, что она была такой отзывчивой, провоцировало его. — Ты всегда такая, Марианна! Боже, это так хорошо, когда мой член в тебе! — Он подчеркивал каждое слово толчками, когда трахал ее. Неистово.
Он знал, что его грязная речь раззадорит и ее тоже. Марианне нравилось, когда это было с толикой грубости.
Секс продолжался, они оба отдались страстному желанию. Его член вонзился в ее крепкую хватку, он почувствовал, как она напряглась, готовясь к этой восхитительной награде — извивающемуся кольцу оргазма. Выкрикивая его имя, пока ощущения отдавались эхом; она наслаждалась этим, выглядя дикой и нереальной в его объятиях.
Наблюдать за тем, как она кончает, было самым прекрасным зрелищем, подумал Дариус. Увидеть этот момент чистого осознания на ее лице стало тем запалом, который привел его к собственному взрывному освобождению. Почувствовав, как ее внутренние мышцы плотно сжались вокруг его члена, ему, наконец, пришлось отпустить ее.
Изливая свое освобождение, он наслаждался каждой струей спермы, которая вливалась в нее, проникая глубоко внутрь, направляя ее туда, куда ей было нужно. Ему нравилось сознавать, что в ней есть его семя. Он рассудил, что это удовлетворяет некую первобытную мужскую потребность спариться с ней и произвести на свет своих наследников. Он не был уверен, было ли это причиной, но, как бы то ни было, ему нужно было излить в нее свое семя, и чем больше, тем лучше.
***
МАРИАННА по-настоящему трепетала от его грубых слов и жаркого секса. Ей нравилось то, что Дариус заставлял ее чувствовать, когда он хотел ее вот так, будто она была нужна ему, чтобы жить и поддерживать его жизнь. Словно она была единственной, кто мог удовлетворить его жгучие желания. По крайней мере, именно так он заставлял ее себя чувствовать. Даже если бы это было неправдой, девушка все равно приняла бы это за удовольствие, которое это доставляло им обоим.
Наконец остановившись, чтобы передохнуть, он накрыл ее свои телом, когда она лежала на столе.
— Моя дорогая… я люблю тебя. — Он прошептал эти слова себе под нос.
Несмотря на шепот, Марианна все равно услышала его. Она также знала, что означали его слова. Марианна не очень хорошо говорила по-итальянски, но поняла, когда он повторил:
— Я люблю тебя.
Она напряглась под ним и почувствовала, как ее вновь обретенный покой разлетается на части, как гнездо, полное яиц, в которое попал камень.
Марианна ждала этого. Ждала, что Дариус попросит ее сказать это в ответ. Она думала, что он может это сделать, но молилась, чтобы он этого не сделал. Она не думала, что сможет произнести эти слова вслух. Ее сердце тяжело забилось в груди, и она почувствовала потребность в воздухе.
Дариус не сделал этого. Команды так и не последовало, и Марианна почувствовала облегчение по мере того, как шли минуты.
Итак, она не стала отвечать ему тем же.
Те маленькие, но убедительные три слова.
Марианне пришлось сделать паузу и задаться вопросом, осознавал ли Дариус то, что он сказал ей. И был ли он искренен или, скорее, поддался минутной страсти. Марианна обнаружила, что секс обладает способностью разрушать сдержанность самым мощным образом.
По крайней мере, для нее это имело значение.
***
12 июля 1837 года
Сегодня мой муж сказал, что любит меня. Он произнес свои слова по-итальянски, причем в пылу страсти, чтобы я не была уверена, полностью ли он осознавал то, что сказал. Я ожидала, он попросит ответить тем же, но он этого так и не сделал. Я остаюсь с невероятной мыслью, что он, должно быть,
