как только проверяющий поднял глаза при моем приближении.
— Принято, Зеленый шесть. Пройдите через дорогу к тем соснам, снимите рюкзак и сядьте. — Он указал на группу сосен примерно в тридцати метрах от нас.
Я неуверенно постоял секунду и спросил:
— Я финишировал?
В ответ он просто повторил:
— Пройдите через дорогу к тем соснам, снимите рюкзак и сядьте.
Он произнес это ровным, спокойным голосом, как будто я никогда не заставлял его повторять свое предложения. Никакого раздражения, никакого ехидства, никакого акцента, просто изложение инструкций.
— Хорошо, — ответил я, отходя. «Просто делай, как тебе говорят, и задавай вопросы, если только инструкции неясны».
Я перешел дорогу и сбросил рюкзак. Было приятно избавиться от этого «нахлебника» у себя за спиной. Вы можете привыкнуть носить рюкзак, но он никогда не будет удобным. Вытащив свои фляги из-под чехлов, я осушил последнюю себе в горло и наполнил их обе из одной из канистр с водой поблизости. Затем я сел, откинулся на свой рюкзак, закинул ноги на дерево и подумал о прошедшем дне, потягивая воду из фляги.
«Должно быть, это финишная точка на сегодня, и у меня, должно быть, все в порядке, — подумал я. — Я здесь один, так что я должен быть первым. Нет, конечно я мог опоздать, и полный грузовик уже уехал. Нет, этого не может быть, — чтобы добраться сюда быстрее, чем я, пришлось бы бежать весь день. Но, может быть, другие пришли не из моей исходной точки; может быть, они пришли из других точек и у них были другие ноги, может быть… Может быть, черт возьми! Я не знаю, и я не собираюсь беспокоиться об этом или тратить энергию, пытаясь это понять. Я просто сделаю все, что в моих силах, и если этого будет недостаточно, они могут отправить меня домой.
Но через несколько минут у пункта встречи появился еще один парень и подошел к месту отдыха под соснами. До сих пор я его не встречал. Мы представились друг другу, когда он бросил свой рюкзак и устроился поудобнее.
Его звали Рон Кардовски, он был высоким, худощавым мастер-сержантом, служившим в 10-й группе спецназа в Бад-Тельце, в Германии. Бад-Тельц — одно из моих любимых мест, и у меня там много друзей, поэтому мы болтали об общих знакомых, любимых горнолыжных склонах и баварских Gasthauses,18 пока к нам стали прибывать другие кандидаты.
Примерно через полчаса в тени сосновой рощи собралось около пятнадцати человек. Чуть позже подъехала «двойка с половиной», и проверяющий на пункте встречи велел нам подниматься на борт. Одному парню вздумалось спросить, возвращается ли грузовик в лагерь, и он казался немного расстроенным, когда проверяющий просто повторил:
— Садитесь в грузовик.
Парень забрался на борт, бормоча что-то себе под нос.
Пока грузовик подпрыгивал на пыльной песчаной тропе, я ушел в себя, и подумал об этом парне, о своем вопросе: «Я финишировал?» и о других вещах, на которые я обратил внимание. Здесь незаметно, но настойчиво действовал фактор неизвестности.
Армия живет и действует по определенному расписанию. В мирное время документом, регламентирующим армейскую жизнь, является план боевой подготовки подразделения. План готовится еженедельно и подробно описывает занятия на каждый день: время построения, почасовые занятия, требования к форме, учебные классы и имена инструкторов, места проведения занятий, время приема пищи и тип выдаваемых пайков, особые указания, и время окончания служебного дня. Эти подробные инструкции дополняются другими документами, такими как расписание нарядов, и тому подобное.
Для полевых занятий и учений, а также для боевых операций, все инструкции по проведению предусмотренных мероприятий приводятся в боевых приказах. Как подозревает большинство людей, армейская жизнь — это строго регламентированное дело. И для опытных солдат такое количество правил создает определенное чувство комфорта. Это обеспечивает основу, необходимую им для планирования и выполнения своих обязанностей и следования своей жизни. Неизбежные изменения, вносимые в план боевой подготовки — просто потому, что все вещи не могут быть детально отрегулированы, — всегда вызывают в подразделении определенную степень беспорядка.
Таким образом, вы можете себе представить, какой эффект эта минимальная инструкция возымела на всех участников отборочного курса. В той или иной степени, мы были затронуты все. Я всегда гордился своей адаптивностью и способностью преодолевать препятствия, но в глубине души я чувствовал беспокойство по поводу неизвестности данного курса.
«Что должно произойти дальше? Двигался ли я достаточно быстро? Как долго все это будет продолжаться? Были ли на курсе «шпионы», которые наблюдали, слушали и докладывали обо всём инструкторам?» — Об этих и других вещах я думал во время поездки на грузовике и пришел к выводу, что мне наплевать на все это. Фактор неизвестности был волнующим, и я наслаждался этим. Я всегда так делал.
Но к тому времени, когда наш грузовик вернулся в лагерь, один из нас пришел к другому выводу. Он был хорошо сложенным, крепким на вид сержантом первого класса, выполнявшим обязанности сержанта-инструктора в учебной бригаде. Когда мы слезли с грузовика, он подошел к инструктору, стоявшему неподалеку, и сообщил, что желает добровольно уйти с курса. Те из нас, кто присутствовал, были удивлены, увидев, как это произошло; этот парень не был неумёхой. Инструктор просто направил его в канцелярию для оформления, а затем сказал остальным из нас, что на доске объявлений есть инструкции.
Позже стало известно, что он сказал сержанту-майору Шумейту, что уходит, потому что не может смириться с тем, что не знает, что ему придется делать, не только после следующего этапа, но и на следующий день и через день после этого. Он сказал, что понял, что ему нужна структура и организация, и что это просто не для него. Больше я его никогда его не видел.
Я пошел в казарму, чтобы убрать свое снаряжение, принял хороший душ и насладился отличным ужином. Еда здесь была необычайно вкусной.
Позже тем же вечером нам в столовой показывали фильм.
«Марафонец».19
*****
Следующие шесть дней были очень похожи на первый. Двигаясь от точки к точке, я охватил почти всю западную половину территории Форт-Брэгга. Каждый день у нас был другой цвет и номер, и каждый день мы начинали и заканчивали с другой группой.
В некоторые дни пунктов встречи было меньше, но участки между ними были длиннее и сложнее. В другие дни появлялось больше точек, и один раз я почти вышел за контрольное время задержки, когда наконец финишировал. В некоторые из дней, в
