он, оглядывая двор. — Но я помню, каково это — быть взводным сержантом, и думаю, что тогда это было легче, чем сейчас. Так что да, наслаждайся тем, чем можешь, ничто из этого не длится вечно. Может быть, я увижу тебя, когда ты вернешься, — сказал он отстраненно.
— Надеюсь на это, сержант-майор.
— Ага, — ответил он и вновь сосредоточился на закате и своей сигарете.
Открывая дверь на склад, я оглянулся. С того места, где я стоял, он выглядел как человек, обозревающий вселенную с какой-то тайного места наблюдения.
Может быть, так оно и было.
«Где-то в национальном лесу “горы Уухарри”».
Уухарри — это крупный разлом на пересеченной местности примерно в пятидесяти милях к северо-западу от Форт-Брэгга. Быстрое изучение топокарты подсказало мне, что местность не была ровной. На самом деле, она сильно напоминала район Аппалачского хребта и долины, где я вырос в северной Джорджии.
Мы поднялись пораньше, чтобы отправиться на наше новое место. Я думал, что сначала мы разобьем лагерь, но через пару часов пути наша колонна начала распадаться, и довольно скоро наш грузовик уже ехал один. Мы свернули на узкую асфальтированную дорогу и остановились. Инструктор вызывал нас из грузовика по четыре человека за раз. Мне не терпелось отправиться в путь, и я был рад оказаться в первой четверке.
Проверяющим в грузовике был инструктор по имени Карлос. Он отправил меня к передней части старого фургона-хлебовозки, который являлся его транспортным средством, чтобы я прочитал инструкции, вывешенные на его капоте.
Оружием, которое мне выдали, оказался «шприц для смазки», — старый пистолет-пулемет .45-го калибра, штатное армейское оружие со времен Второй мировой войны.21 Он был безотказен как грех, но очень тяжел для своего размера и чертовски неудобен в переноске, особенно без ремня. Я попытался положить его на капот грузовика, пока переносил координаты на свою карту, но чертова штука продолжала соскальзывать. Не хотелось класть его на землю, потому что трава была мокрой от обильной росы. Оглядевшись в поисках подходящего для него места, я воткнул его стволом вперед в радиаторную решетку грузовика и оставил болтаться там.
Я передал Карлосу свою карту, показал ему, где я находился и куда направляюсь, закинул рюкзак за спину и направил задницу из пункта встречи по своему исходному курсу.
Вот и все — первый этап первого настоящего дня — и я был в восторге. Я чувствовал себя таким сильным, что когда я отходил от точки, мои ноги едва касались земли. Как только я пересек дорогу, мне пришлось перелезть через забор из колючей проволоки на другой стороне, но это не стало проблемой. Я закинул правую руку на столб забора и одним огромным прыжком перемахнул через него. Находясь в воздухе над забором, увидел свою пустую левую руку.
«О, черт. Я оставил свое оружие на контрольной точке!» Я упал на землю по ту сторону забора, и радостное возбуждение с шипением вырвалось из меня, как воздух из проколотого пляжного мяча. Карлос наблюдал за мной всю дорогу до грузовика, где я застенчиво вытащил свое оружие из радиаторной решетки и ушел, на этот раз в более умеренном темпе.
Его бесстрастное: «Всего хорошего!» подействовало на меня как выстрел из дробовика с каменной солью, особенно когда я осознал, что он не сказал мне этого при моем первом выходе. Он знал, что я облажался, но не выказал ни малейшего намека на это.
Что ж, это хороший урок. Моя гордость оказалась чуть задета, и я потерял несколько минут. Возможно, даже получил пометку «долбоёб» в записной книжке Карлоса напротив своего имени. Нужно взять за правило не позволять этому повториться.
Местность здесь оказалась гораздо более труднопроходимой, чем в Форт-Брэгге, но я чувствовал, что мне нужно преодолевать столько же километров в час, сколько и раньше. Мне нужно было быть умнее в выборе маршрута, потому что я не мог покорять горы. Если бы я попытался их атаковать, в конце концов они бы меня одолели. Все, что мне было нужно, — это их безразличие. Взамен я пообещал сделать свой переход как можно более незаметным.
Мои маршруты в тот первый день казались совершенно странными. Двигаюсь от точки к точке, я обнаружил, что перемещаюсь по часовой стрелке, идя по середине склонов различных хребтов. Я хотел было пересечь гребни, где мог бы забраться на вершины и идти по прямой, но на каждом этапе это уводило бы меня так далеко в сторону, что не стоило затраченных усилий. Пустая трата драгоценной энергии. Бóльшую часть своего времени я проводил на склонах, наворачивая широкие круги с левой ногой, находящейся ниже по склону. Это было так долго, что из-за этой постоянной ходьбы по склонам я заработал один из немногих волдырей на ногах, которые у меня когда-либо были в жизни — прямо под лодыжкой с внешней стороны левой ноги.
В тот день, между пунктами встречи я увидел только одного человека. Где-то во второй половине дня я наткнулся на прихрамывающего капитана Джима Буша.
Джим тоже пришел на отбор из 1-го батальона рейнджеров. Он командовал нашей ротой до начала года, и с тех пор служил заместителем оперативного офицера батальона, — работа, которая ему не особенно нравилась. Джим был одним из тех закаленных боевых офицеров, которые предпочитают быть на поле боя вместе с войсками, и хотя штабные должности важны, они, естественно, раздражают такого человека, как капитан Буш. Кроме того, он был таким же крепким, как кожа для обуви, и если он хромал, то значит был довольно сильно ранен. И все же Джим Буш мог хромать быстрее, чем большинство мужчин могли ходить.
Когда наши пути пересеклись, я нарушил кодекс молчания и спросил его, что произошло.
— Застрял ногой между двумя камнями, спускаясь по склону горы, и подвернул лодыжку. Не слышал и не чувствовал, как что-то хрустнуло, так что я надеюсь, что это просто растяжение связок. Узнаю это сегодня вечером, когда сниму ботинок, — проговорил он сквозь сжатые губы и стиснутые зубы.
— Хорошо, капитан. Увидимся позже. — И мы продолжили идти разными маршрутами.
Удача. Чистая гребаная удача должна была сыграть свою роль в этом начинании. Удача не упасть и не сломать ногу, удача не ткнуть палкой в глаз, удача не быть укушенным змеей или не сотворить какую-то глупость, от которой ты не смог бы оправиться. Удача всегда переменчива, и я просто надеялся избежать ее оборотной стороны.
Чтобы помочь себе
