одной из вас.
– Потому что заклятие выдало бы его. По крайней мере, я думала, что он не решится. Однако он добрался до Бекки, рассказал свое ложь – и сразу же умер. А после смерти именно это заклятие трудно определить. – сказала я. – А после Бекки явилась ко мне и, отказавшись меня слушать, не став смотреть документы, воспользовалась моим ослабленным состоянием и прокляла.
Я вспомнила этот момент, вспомнила, как Бекки, стоя перед мои домом в лесу, рыдая от боли и кривя лицо в гневе кричала:
– Почему?! Почему именно ты придала меня? Кто угодно мог, но не ты? Как ты могла меня предать? Как могла убить мою любовь?
– Бекки, послушай, Глоус – не тот, кем казался, у меня есть доказательства.
– Ну уж нет, Алиша. Нет-нет! Ты меня не обманешь. Больше не воспользуешься моей доверчивостью! – Ее голубые глаза смотрели с болью, укором и ненавистью.
Как на врага.
– Нет же!
– Все эти слухи! Я сомневалась, но верила в тебя, спрашивала, как ты себя чувствуешь. Я доверяла тебе! А ты его убила. Что ж, Алиша, тогда почувствуй себя так, как чувствую я – не живой и не мертвой. Даю тебе пятьдесят лет боли и страданий. Если не встретишь истинную любовь, не полюбишь, а тебя не полюбят в ответ, за это время, то навсегда останешься призраком, сойдешь с ума от одиночества и станешь тем, кем должна – пустотой! Оставайся же в этом доме, не переступай порога, раз тебе такая жизнь по душе!
Проклятье справедливости. На меня и впрямь наложили его. Сделали не человеком, и не призраком. Но даже так я могла бы встретить свою любовь.
– Вот только Бекки передала версию Глоуса местным жителям, превратив мой дом – в страшное место, которое все будут избегать. И она сама сообщила мне об этом, когда пришла навестить. Оставила артефакт-измеритель любви, который поможет определить, выполнила ли я условия, и… так и не взяла доказательства.
Ее доверия и любви ко мне не хватило даже на такое простое действие.
Мири, стоявшая на диванчике, обняла меня за шею и внезапно разразилась слезами, напугав нас с Роуландом.
– Мне жалко! Мне жалко, что она уже умерла! Я хочу стать сильной и сделать ей так больно, как и она тебе! Обидно, папочка, так обидно! И что за дурное заклинание? Где тут справедливость?!
Справедливость у каждого своя, иначе заклинание бы не сработало на мне. Но все же некоторые ограничения есть. Если бы Ребекка была точно уверена, что я во всем виновата, то прожила бы дольше. А так, предположу, проклятие зацепило ее – и она умерла, не дожив до сорока лет.
– Тише, тише, – Роуланд обнимал на обеих, шептал глупые слова утешения.
Мира плакала до тех пор, пока не уснула, да и я сама чувствовала такую усталость, что было лень пошевелить рукой. Роуланд, который отнес Мири в спальню, вернулся обратно, и, подхватив мое вполне физическое тело без подозрений на полупрозрачность, отнес в спальню.
Свою спальню.
Глава 10
Я не успела даже напрячься, как Роуланд накрыл меня одеялом, а сам лег рядом поверх одеяла.
Я выдохнула.
– Что такое? – спросил он, поворачиваясь ко мне лицом.
– Раз укрыл одеялом, значит, ничего не будет, – пробормотала я.
– Чего ничего?
– Ничего взрослого.
– Пф-ф-ф, аха-ха-ха, – Роуланд смеялся искренне, громко и довольно долго.
– Очень смешно? – спросила я, когда он, наконец, затих.
– Ты даже представить себе не можешь, насколько. Ты немного права и не права. Да, действительно ничего взрослого я не планировал. Но, если бы планировал, то одеяло на тебе определенно не стало бы помехой. – Роуланд потянул ко мне руку и погладил щеку пальцами.
Очень нежно.
Приятно и немного неловко. Приятно ощущать столь бережные прикосновения.
А потом Роуланд навис надо мной, глядя мне прямо в глаза.
– Ты же сказал, что ничего взрослого не будет, – прошептала я ему прямо в губы.
– А поцелуй – это не взрослое, это… что-то милое, – ответил мне Роуланд, прикасаясь своими губами к мои.
Милое? Только если поначалу. Не взрослое? Забудьте, если это не взрослое, если его жаркий поцелуй, от которого в голове все плыло – не взрослое, то от большего я сойду с ума.
– Спи, – шепнул мне Роуланд. – А завтра мы, наконец, снимем проклятие.
– Уверен?
– Я так влюблен в тебя, что этот глупый артефакт должен взорваться от моих чувств, – рассмеялся Роуланд.
– Я, кажется, тоже влюблена в тебя, – прошептала я. – Просто… не очень понимаю. Знаешь, я ведь совсем равно прекратила взаимодействовать с другими разумными из-за проклятия. Мне кажется, что я не до конца понимаю, как любить.
– Не страшно. У тебя доброе и любящее сердце, которое само все поймет. А если я нет, то я тебе зачем? – тихо сказал Роуланд. – Я научу тебя всему. Знаешь, хоть мне и не повезло с моей первой любовью, есть кое-что, что заставляет меня верить в любовь и почитать ее. Память драконьего рода. Да, не всем драконам везло с избранницами, но все же большинство влюблялись в прекрасных женщин и жили очень счастливо.
– Тогда… научи меня, если я что-то не пойму.
– Научу. И позабочусь, если ты захочешь. Утешу. И постараюсь развеять твои страхи. Ты ведь боишься завтрашней проверки?
– Да, – тихо созналась я.
– Тогда позволь мне обнять тебя и дать тебе выспаться без тревог.
Я устроилась в его объятиях и совершенно не сопротивлялась мягкой успокаивающей драконьей магии.
***
На следующее утро нас разбудила Мири – бодрая, веселая и очень счастливая.
– Вам не надоело спать?
– Нет, – ответил Роуланд, сонно сощурившись.
– Но нужно проклятье снимать. О, в рифму! Мне не нравится, когда Алиша становится полупрозрачной.
– Полу… – Роуланд резко замолчал. – Алиша, только не пугайся.
– Что такое? – спросила я, натягивая на себя одеяло правой рукой. И поняла – правая рука прозрачная. – Я все такая?
– Только рука пока, – тихо сказал Роуланд. – Вставайте, давайте разберемся с этим раз и навсегда. Где артефакт-измеритель?
– В подвале. Роуланд, ты что делаешь? – спросила я.
– Несу тебя на руках.
– Да не нужно, послушай…
– Нет, это ты послушай. В таких случаях есть определенные риски разрушения физической оболочки, поэтому лучше лишний раз не двигайся.
Вот такой процессией мы и спустились в подвал. Моя сердце колотилось как безумное.
– Алиша, все будет хорошо, – сказала Мири. – Со мной все хорошо – и с тобой будет. Папа сказал, что снимет проклятие, значит, снимет, правда, пап?
– Да, милая, обязательно.
В подвале было уютно: кресло, магический
