***
Она вышла из своего дома, медленно, осторожно, как будто каждый шаг причинял ей боль. Я сжимал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Словно каждая секунда, что она приближалась, отрывала кусок мяса от моих костей. Она пришла одна, как я и просил. Без друзей, без подруг, без тех, кто мог бы её защитить. Я почти ожидал, что она возьмёт с собой кого-то для подстраховки, что она окажется хитрее, но нет. Она поехала одна. Я за ней.
Припарковалась неподалеку от ангара. Красивая как безумие, ошеломляющая, как ветер. Моя женщина. Она принадлежит только мне и я дьявольски люблю ее. Так люблю, что сил нет терпеть.
Я видел, как её фигура двигалась по пустынной улице, мимо заросших кустов, вдоль стен, покрытых трещинами. Она шла, как человек, который вот-вот рухнет, но упрямо двигается вперёд. Я чувствовал, как в груди разрывается сердце от того, что она всё ещё готова идти на встречу с призраком из прошлого, даже если это полное безумие. Она не знала, что ждёт её на складе, но всё равно шла. Чёртова, упрямая Алиса.
Это убивало меня. Смотреть, как она приближается, и знать, что каждый её шаг — это шаг к новой боли. Каждый её шаг — это капля крови, которая капает с моей души. Я должен был остановить это, должен был закричать, чтобы она вернулась, но я молчал. Я хотел увидеть её, почувствовать её присутствие, и пусть даже это стоило бы мне всего.
Я ждал её там, в темноте, как зверь в засаде, готовый выпрыгнуть и вцепиться в горло. Я чувствовал, как напряжение натягивает мои нервы до предела, как бешено колотится сердце. Она пришла, потому что ещё надеялась. Потому что я дал ей этот шанс, этот проблеск света, и теперь я должен был сжать этот свет в своих руках, не раздавить его. Она остановилась перед складом, оглянулась вокруг. Ветер взъерошил её волосы, и на мгновение мне показалось, что она собирается повернуть назад, убежать. Но она не двинулась с места. Вместо этого крепко завязала себе глаза шарфом, как я просил, и сделала шаг вперёд.
Меня затопила волна боли и гордости. Чёрт возьми, как я её люблю. Хоть и знал, что разрываю её на части, хоть и знал, что она снова окажется в этой проклятой ловушке, но ничего не мог с собой сделать. Люблю. И не могу не причинять ей боль.
Я видел, как её руки дрожат, как губы сжаты в тонкую линию, как она боится, но идёт. Какой же она была сильной. И каждый её шаг вперёд был ударом по моим нервам. Я стоял в тени, пряча лицо, сдерживая дыхание, чтобы не сорваться, не выбежать, не схватить её, не вдавить в себя, не прошептать ей в ухо, как я скучал, как ненавидел себя за каждый её сломанный взгляд.
Она пришла. Потому что её надежда оказалась сильнее страха. И я должен был ей это дать.
Глава 12
Я пришла. Не веря. Не надеясь. И всё-таки пришла.
Тёмные коридоры заброшенного склада глотали звук моих шагов. Гулкая, вязкая тишина затягивала меня, как чёрный мрак болота. Я шла, не чувствуя ног, будто это была не я, а кто-то другой, чужой, вытесненный из моего тела. Страх свивался в комок в груди, сжимал сердце ледяными когтями, и оно колотилось в этом холоде, как птица, заточённая в клетке. Но я не останавливалась. Ноги сами находили путь, и я шла, как по тонкому лезвию, которое могло порезать меня пополам в любую секунду. Я знала, что не могу остановиться. Почему? Не было ответа. Только этот внутренний, болезненный толчок вперёд, который гнал меня сквозь темноту.
Я читала сообщение снова и снова, пока буквы не начали сливаться в бессмысленные символы. Как будто кто-то выбил из-под меня опору, и я летела в пустоту. Мой разум кричал: «Безумие! Это ловушка, это чёртов капкан, в который ты сама сейчас полезешь!» Но сердце... сердце шептало другое. Тихо, упрямо, будто хотело пробить броню отчаяния, в которой я застряла.
Странное, нереальное спокойствие накрыло меня, как плед. Мёртвое спокойствие, которое бывает перед бурей. И с этим спокойствием пришло осознание: всё это связано с ним. С Маратом. Я боялась даже подумать это имя, боялась вдохнуть его, потому что каждая мысль о нём обжигала до самых костей. Пусть я боялась верить, пусть это могло оказаться очередной ложью, я знала. Просто знала, что за этим сообщением скрывался он.
Я натянула шарф на глаза, как и было велено, и пошла в темноту, затаив дыхание, как будто каждое движение могло выдать меня. С каждым шагом внутри меня росло гнетущее, давящее ощущение, что я приближаюсь к чему-то огромному, неизбежному. Это было чувство, будто над головой нависла тяжёлая каменная плита, и если я сделаю ещё шаг, она рухнет и раздавит меня. Воздух в помещении был густым, вязким, как кисель, я глотала его рваными, судорожными вдохами. Запах пыли, плесени, старой краски бил в ноздри, подступал к горлу, вызывал тошноту. Я шла вслепую, как во сне, и каждый звук, каждый скрип, каждый шорох был как выстрел в голову. Но там был ещё один запах. Едва уловимый, но я почувствовала его сразу. Тёплый, тяжёлый аромат мужского тела, сгоревший в моём сознании, впитавшийся в каждую клеточку моей памяти. Запах, которым я жадно дышала когда-то, как умирающая от жажды пьёт воду, пытаясь впитать его в себя, сохранить навсегда. Запах Марата. Сердце сбилось с ритма, замерло, а потом начало колотиться с такой силой, что я думала, оно разорвёт мне грудь.
Я остановилась. Словно кто-то внезапно схватил меня за плечи и резко одёрнул назад. В темноте под повязкой ничего не было видно, но я чувствовала, что он где-то здесь. Прямо передо мной, за спиной, сбоку — я не знала, но знала, что он здесь. Живой, настоящий, дышит тем же воздухом, что и я. Я стояла и пыталась унять дрожь в ногах, но она только становилась сильнее. Казалось, будто пол подо мной проваливается, и я вот-вот сорвусь в пропасть.
"Марат..." — шёпот пронёсся в голове, но я не произнесла его. Боялась разрушить это хрупкое напряжение. Я сделала ещё один шаг вперёд, и этот шаг стал самым тяжёлым в моей жизни. Кажется, я двигалась целую вечность. Каждый вздох резал горло, каждый удар сердца отдавался болью.
Я была на грани — между отчаянием и надеждой, между реальностью и кошмаром. Почему я пришла сюда? Разум никак не мог найти ответа. Только сердце гнало меня вперёд, и я слушала его, потому что больше ничего не осталось. Я знала, что это может быть очередная жестокая игра, очередная ловушка, но что-то глубоко внутри меня отказывалось верить в это. Если это шанс... если хоть один шанс, что я снова увижу его, увижу глаза, которые преследовали меня во снах, я готова была принять всё, что угодно. Даже боль, даже смерть.
"Он здесь. Он здесь," — билась в голове одна-единственная мысль. Я уже не понимала, что ощущаю: страх, радость, отчаяние, желание... Всё слилось в один комок, который не давал дышать. Я замерла, пытаясь уловить его присутствие. Сердце замирало и снова начинало бешено стучать. Хотелось сорвать повязку с глаз, посмотреть, увидеть, но я не посмела. Мне было страшно. Страшно увидеть пустоту, страшно понять, что это всё было иллюзией, что я ошиблась.
Но он был здесь. Я чувствовала его, как чувствуют приближение грозы, как чувствуют тяжесть грозовых туч над головой. Мой страх и моё желание слились воедино, рвали меня изнутри, и всё, что я могла, это стоять и ждать. Ждать, что он сделает первый шаг, что он скажет хоть что-то, и я наконец пойму, не сошла ли я с ума, бродя по этому проклятому складу. Сердце замерло, как только я поняла: он не просто был здесь. Он смотрел на меня. Я не видела его, но чувствовала взгляд, тяжёлый, пронзительный, у меня закружилась голова. Я застыла, пытаясь удержать равновесие, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Меня затопило странное, невыносимо острое ощущение, будто время вдруг остановилось, замерло в ожидании. Он был здесь.
Словно призрак, он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание у себя на коже. Неизбежность, которую я предчувствовала всё это время, материализовалась передо мной. Моё тело напряглось, а страх смешался с горьким ожиданием.
