повернул назад, а вожак оказался уже на другом конце. Мустанги помчались обратно.
Я медленно двинулся за ними. Спешить мне было незачем, поскольку я рассчитывал, что Сэм снова направит их на меня. При этом я пытался объяснить себе одно удивившее меня обстоятельство. Хотя дикие лошади появились передо мной лишь на мгновение, мне показалось, что одно животное было мулом, а не мустангом. Я мог и ошибиться, но все же полагал, что хорошо разглядел его. Во второй раз я решил быть более внимательным. Мне запомнилось, что мул находился в первом ряду, как раз за вожаком. Значит, мустанги считали его не только ровней себе, он, по-видимому, занимал какое-то особое положение в их среде.
Вскоре табун снова двинулся мне навстречу, но, увидев меня, опять повернул обратно. Такое повторилось еще раз, и я понял, что не ошибся: среди мустангов находился светло-коричневый мул с темной полосой на спине. Несмотря на большую голову и длинные уши, он казался красивым животным. Мул менее требователен, чем конь, у него более уверенная поступь, и он никогда не испытывает головокружения над пропастью. Все эти преимущества на Диком Западе имеют немалое значение. Правда, животное это очень упрямо. Я видел мулов, позволяющих избивать себя чуть не до смерти, но не двигающихся с места, несмотря на отличную дорогу и отсутствие всякой поклажи, просто потому, что они не желали идти!
В какой-то миг мне даже показалось, что в глазах у этого мула светилось больше ума, чем у лошадей. И тут я решил поймать его. Наверное, он просто сбежал от своего хозяина, примкнув к табуну диких лошадей.
Тем временем Сэм снова погнал стадо на меня. Расстояние между нами было совсем маленьким – мы могли видеть друг друга. Теперь оба пути для мустангов были отрезаны. Они ринулись в сторону, мы – за ними. Табун разделился, а я заметил, что мул остался в главном стаде и мчался бок о бок с вожаком. Я погнался за ними. Сэм, казалось, тоже положил на них глаз.
– Загоняйте их в середину: я – слева, вы – справа! – заорал он.
Пришпорив лошадей, мы не только не отстали от мустангов, но нагнали их раньше, чем они достигли леса, перед которым опять повернули и хотели проскочить между нами. Стремясь помешать этому, мы ринулись навстречу друг другу. Мустанги рассыпались во все стороны, подобно курам, спасающимся от ястреба. Белый вожак и мул, отделившись от других, промчались между нами. Мы погнались следом. Сэм, размахивая лассо над головой, воскликнул:
– Опять этот гринхорн! Быть вам таким до конца дней своих!
– Почему?
– Потому, что ловите белого жеребца, а это может сделать только гринхорн!
Ответ мой он не услышал – его громкий смех заглушил мои слова. Значит, он думает, что я наметил жеребца. Пусть думает! Я предоставил ему мула, а сам помчался к остальным мустангам, с испуганным фырканьем и ржанием мчавшимся в беспорядочном смятении по долине. Сэм настолько приблизился к мулу, что ему удалось забросить на него лассо. Прицел был верный – петля обвилась вокруг шеи животного. Хокенс придержал свою лошадь и попятился с нею назад, чтобы устоять против толчка, когда лассо туго натянется. Однако проделал он это недостаточно быстро, и его лошадь, не успевшая занять устойчивое положение, от сильного толчка упала на землю. Сэм, лихо перевернувшись в воздухе, свалился навзничь. Лошадь его быстро поднялась и побежала дальше, лассо снова ослабло, и мул, крепко стоявший на ногах, ощутил свободу действий. Он помчался что есть мочи в прерию, увлекая за собой и лошадь Сэма, к луке седла которой было приторочено лассо.
Я поспешил к Сэму, желая узнать, жив ли он. Не успел я приблизиться, как он уже вскочил на ноги и испуганно вскричал:
– К дьяволу их всех! Кляча Дика, пожалуй, сейчас смоется вместе с мулом! Даже не попрощавшись, если не ошибаюсь!
– Вы не ранены?
– Нет. Слезайте быстро с коня и дайте его мне. Я должен поймать их!
– И не подумаю! От ваших кувырков все лошади разбегутся!
Я во весь опор погнал своего жеребца следом за мулом, который уже отбежал на порядочное расстояние. Издали я видел, как у упрямца с кобылой что-то не заладилось: он рвался в одну сторону, та – в обратную. При этом они оставались рядом – мешало лассо. Я быстро нагнал обоих, но раскручивать свое лассо не собирался, а схватился за то, которое связывало обоих животных. Обмотав его несколько раз вокруг руки, я пребывал в полной уверенности, что мне удастся обуздать мула. Тот продолжал бежать, а я мчался позади, постепенно натягивая ремень, чтобы потуже стянуть петлю. Через пару минут я довольно хорошо научился управлять мулом. Разными уловками и мнимыми уступками я заставил его пробежать по дуге и вернуться к тому месту, где находился Сэм. Тут я резко и сильно затянул петлю – у мула сперло дыхание, и он свалился на землю.
– А ну, держите этого плута, пока я не скажу отпустить его! – закричал Сэм, подскочивший к мулу и ставший рядом.
Поверженное животное что есть мочи отбивалось копытами.
– Хватит! – не без улыбки сказал мне Сэм.
Я отпустил лассо. Мул перевел дух и вскочил, но еще быстрее Сэм оказался у него на спине. Упрямое животное на миг застыло от испуга, а потом принялось подбрасывать Сэма в воздух. Это не удалось, и тогда мул внезапно прыгнул в сторону, по-кошачьи выгнув спину, однако Сэм держался крепко.
– Теперь он сделает последнюю попытку и помчится со мной в прерию. Ждите меня здесь, я приведу его покорным! – заверил меня Сэм Хокенс.
Но он ошибся. Мул не стал мчаться в прерию, а бросился на землю и принялся по ней кататься. Чтобы не переломать все ребра, Сэму пришлось выскользнуть из седла. Я тоже спрыгнул с жеребца, схватил волочившийся по земле конец лассо и дважды обвил им ствол ближайшего дерева. Мул, сумевший освободиться от всадника, вскочил на ноги и хотел было обратиться в бегство, но ствол оказался крепким. Лассо натянулось как стрела, а животное снова рухнуло на землю.
Сэм Хокенс, отскочивший в сторону и убедившийся в целости своих ребер, сказал:
– Отпустите бестию! Никому не обуздать этого упрямца, если не ошибаюсь!
– Вот еще! Чтобы меня пристыдил потомок осла, а не джентльмена! Нет, он будет подчиняться. Смотрите!
Отвязав лассо от дерева, я стал прямо над животным, широко расставив ноги. Получив передышку, мул тотчас вскочил и поднял меня вверх. Теперь все зависело от того, насколько крепко я смогу сдавить его бока; в этом я, пожалуй, превосходил маленького Сэма. Под шенкелями всадника ребра животного давят на внутренности, вызывая смертельный страх. Мул попытался сбросить
