зайца, как Аладдин – волшебную лампу. Заяц отбивался и хихикал.
Волк начал подозревать, что Кощей собрался как-то не так:
– Ты пытаешься добыть огонь? – спросил серый. – Или исполнить три желания?
– Огонь я через Горыныча добыть могу, – Бессмертному было не до смеха. – Это не тот заяц! Понимаешь? Не тот! Тот был серый! А у этого бок белыми пятнами пошел.
– Я, конечно, не так близко знаком с твоим питомцем, но по зайцам – эксперт. Я же волк. Ты никогда не замечал, что он линяет? Да и морда у него ехидная. Я ее в любом лесу узнаю.
Петя решил тоже осмотреть «пациента» и бережно принял его из рук Бессмертного. Мальчик заглянул ушастому в рот, пересчитал зубы и спросил:
– Кощей, а какие-то особые приметы у твоего зайца были? Кроме ехидной морды?
– Естественно, были! Внутри – утка! В утке – яйцо, а в яйце – заяц… То есть иголка. Запутался я с вами.
Кот услышал это и в панике принялся кусать когти на передних лапах:
– Не путайся! Ты только во всем разобрался! Петя что-нибудь придумает!
Пока Кот мысленно хоронил свою стремительную карьеру психотерапевта, Петр объяснил Кощею, что нет ничего проще, чем пойти к ветеринару и сделать рентген всего зайца.
– Труднее найти хорошего ветеринара, – вздохнул Волк. – Специализирующегося по зайцам.
– Мы справимся. Я знаю одного очень хорошего… – Петя прижал зайца к себе покрепче, и тот на секунду сменил ехидную гримасу на нейтральную.
– Это потому что ты сам хоро-о-о-оший, – вдруг выразительно разрыдалась Самобранка. – Вы все такие славные: и Кощей, и богатыри эти – тридцать три ангелочка, и Горыныч, а уж Волк…
Серый присел на травку рядом со скатертью и взял ее за одну кисточку. Смущенно поводил когтем по траве.
– Спасибо тебе, Скатерть. Какая ты… душевная. Слушай, а может, расскажешь, зачем ты всех проглотила? Я тебя не выдам. Обещаю.
Самобранка оказалось очень чувствительным и доверчивым льняным полотнищем. А в душе – ранимой девушкой. Она так расчувствовалась, что не успевала уголками вытирать соленую воду, проступавшую вокруг вышитых на ней глаз.
– Волк, – хлюпала Скатерть. – Мне нужно открыть душу. Я больше не могу всё держать в себе.
– Держать в себе ни в коем случае ничего не нужно, – поддержал Скатерть Кот. – Это приводит… – Петя тихонько ткнул Кота локтем в бок, и тот замолчал, только распушил усы.
Волк вытер лапой две слезы на Самобранке и улыбнулся.
– Кто тебя обидел?– участливо спросил Волк. – Не бойся, мы всех победим! Кто виноват в твоих слезах? Мы на него богатырей пошлем!
– Любовь. – Скатерть немного успокоилась.
– На нее мы витязей не пошлем. Проиграют, – неловко пошутил Волк.
На Самобранке появился чайник и четыре чашки.
– Это долгая история, здесь без иван-чая не обойдешься.
Петя, Кощей и Колобок уселись на траву, чтобы выслушать Самобранкову исповедь. Мальчик прижимал к себе зайца. Им оставалось только надеяться, что Лукоморье еще не схлопнулось.
Глава 9
Самобранка с самого детства знала, что однажды из маленькой скромной салфетки вырастет в настоящую взрослую скатерть, а потом отправится на поиски приключений. Она очень прилежно училась слушать и выполнять любые просьбы, связанные с едой. Ведь только самые талантливые и дисциплинированные артефакты во взрослой жизни оставляют след в сказочной истории.
Подростком Самобранка попала в дурную компанию: пару раз выдала вместо традиционного обеда фаст-фуд! Родители вовремя поймали дочь за кисточку и пригрозили:
– Если не будешь посещать уроки этикета, тебя не пустят в придворный мир.
Попасть в царский дворец – это предел мечтаний любого уважающего себя артефакта. Ведь именно там решаются самые важные вопросы. Среди учеников ходила легенда об одной очень ответственной скатерти, которая своим искусством не только помирила два враждующих с давних времен царства, но и заключила помолвку между царевичем и царевной. Она могла не только моментально сервировать стол, как остальные, но даже создавать из ниоткуда посуду невероятной красоты, изящества и свойств необычайных. И если люди ели из этой посуды вместе, за один вечер примирялись и больше уж в раздор не вступали.
И вот настал день экзаменов.
– Накройте меня собой, – строго приказал экзаменатор-стол.
Самобранка попыталась подпрыгнуть, но у нее ничего не получилась.
– Можно я пол накрою? – она готова была сгореть от стыда. – Или потренируюсь еще и пересдам экзамен завтра.
– Не корми меня завтраками! – гаркнул учитель.
Скатерть не собиралась никого кормить, но она так испугалась и разозлилась, что всё произошло само собой. Из ниоткуда на ней возник изящный кофейник, пряник, большое узорчатое блюдо с дюжиной ароматных плюшек и расписная тарелка овсяной каши на воде.
– Фу! Каша на воде! Сударыня, где ваши манеры? – Стол, вероятно, поморщил нос. Но увидеть это было невозможно. – Минуточку-минуточку! – спохватился он. – А откуда посуда взялась?
– Из меня, – неуверенно ответила Самобранка.
Стол не мог поверить своим глазам. Он сменил крик на милость и даже слегка переменился в окраске:
– Да вы – самородок! И вас ждет блестящее будущее при дворцах и в пещерах разбойников. Однажды они непременно захотят вас утащить. Это так волнительно.
Слухи о Скатерти быстро разлетелись по тогда еще Тридевятому царству. Карьера Самобранки развивалась стремительно. Вскоре она уже сервировала обед в доме одного боярина, в гостях у которого однажды побывал сам Царь. После короткого торга и недвусмысленного предложения расстаться с головой боярин добровольно пожертвовал чудесный артефакт царскому двору.
Каких только чудес не встречалось в белокаменных стенах столицы! Люди самого немыслимого происхождения привозили чудеса, от которых у Самобранки захватывало дух. Но она и сама стала диковиной, которой перед иноземными гостями похвалялся царь-батюшка. Самобранка научилась потчевать гостей заморских самыми разными деликатесами: суши, пиццей, кенгурятиной в собственном соку, дарами моря и даже тараканами в кляре.
Скатерть отдавалась своей работе целиком, без остатка. Ей казалось, что она способна свернуть горы и накормить каждого. Однажды она так и сделала: накормила и напоила всех голодных детей мира и даже почти не устала.
Но тут случилось событие, которое навсегда изменило жизнь Скатерти-Самобранки. «Туц-туц-туц». Именно тогда дочь царя решила устраивать вечеринки для кучи гостей каждую ночь.
До рассвета Скатерть подавала соленые от слез напитки и исключительно соленые огурцы.
– В чем дело? – рассердилась царевна. – Ты от меня всех гостей отвадишь.
– Я очень устала, – всхлипнула Скатерть и утерлась кисточкой. – Всё вокруг такое бессмысленное. И у меня просто нет сил доставать еду из ниоткуда. – Самобранка не успела договорить, а царева дочь уже делала
