взбодрила, придала сил и уверенности. И девушка решила действовать. Для начала размахнулась ногой и лягнула неизвестного в колено, как учил один знакомых, о которых не стоит знать родителям благородных девиц.
И… это не помогло. Пятка спокойно прошла сквозь ногу незнакомца и провалилась в пустоту. Магро нахмурила брови и потыкала ступней туда-сюда, в разные стороны, но чужой ноги нащупать так и не смогла.
Событие это ее весьма озадачило, а страх сам собой прошел, в душе разгорелось любопытство.
— Тише, Маргоша, не кричи! — Зашептал над головой знакомый голос. — Итак уже всю гостиницу переполошила. Странно, что до сих пор никто не стучится в дверь…
— Казик! — Мысленно завопила девушка. — Это ты? Какое счастье!
— А кого ты здесь еще собиралась увидеть? — Фамильяр убрал свою ладонь от ее лица. — Отца?
— Не знаю кого… Того, кто сопел на окне.
В ответ на ее слова с подоконника донеслось:
— Все ходют и ходют, никакого покоя…
Потом кто-то зашуршал, заскребся и закряхтел.
— Кто там? — Все так же шепотом спросила Марго у Казика.
— Откуда я знаю? Возьми и посмотри. Кто тебе мешает? Зажги наконец-то фонарь!
— Ой, точно! Как я могла забыть?
Девушка метнулась к прикроватной тумбе, схватила осветительный шар, привезенный с собой из дома, и быстро прошептала заклятие. Комната моментально наполнилась светом.
А Марго, держа светильник на ладони, ринулась обратно.
* * *
Странно, но у окошка новых предметов не добавилось. На месте все так же были кактус, огрызок свечи, доска и саван. Перо, бусина и мешочек с дурманом валялись на полу. Игла торчала у кактуса из макушки. За это время она успела обрасти зеленой кожицей, обзавестись иголками. И… Марго даже не сразу поверила своим глазам, на ней набухли розоватые бутоны!
Ведьмочка сделала шаг вперед, чтобы разглядеть это чудо поближе, и снова застыла.
Кактус выпростал из горшка паучью лапку и со скрипом поскреб макушку, вздохнул. Раздался смачный «чпок». И на зеленой тушке возник вполне человеческий рот с сочными алыми губами.
— Лезут и лезут… — Донеслось до Марго. — Одолели окаянные…
Марго сдавленно хрюкнула и прикрыла рот ладошкой.
Кактус завозился, еще старательнее закряхтел и вдруг открыл глаза.
Глаза оказались неожиданно голубые, обрамленные густыми зелеными ресницами, и жутко печальные.
Марго не сдержалась и заржала.
— Батюшки святы, — Казик тоже расхохотался, — вылитый Бэрримор.
— Кто? — не поняла его Марго.
— Бэрримор. Знавал я одного дворецкого…
Девушка скептически оглядела кактус. Тот уже успел вылезти из цветочного горшка и уселся на бортик, свесив вниз паучьи ножки. Вид у него был самый, что ни на есть, унылый.
— Похож? — не поверила она.
— Вылитый! — подтвердил Казик.
Марго на всякий случай уточнила:
— Такой же зеленый?
Спрашивала она на полном серьезе. Кто знает, ведьм прошлого столетия? А вдруг так заколдовали бедолагу Бэрримора, что он позеленел.
— Нееет, — фамильяр довольно ухмыльнулся, — такой же кислый. Как глянешь на его морду, так ржать хочется…
* * *
Утром Марго впервые столкнулась с болтливым любителем слабого пола из соседнего номера. Произошла эта встреча в общем коридоре. Девушка как раз собралась в трактир купить себе что-нибудь на завтрак. Сосед же стоял у открытой двери. Входил или выходил, понять она так не смогла. Попросту не успела.
Стоило Марго буркнуть не слишком приветливое: «здрасьте», как парень вытаращил глаза, осенил себя охранным знаком и истерически заорал:
— Чур меня, ведьма!
А после юркнул в свою комнатушку и захлопнул дверь. Оттуда донеслось с надрывом:
— Изыди!
Марго лишь пожала плечами. Что взять с болезного? Зато приставать не будет. Она мысленно пожелала неизвестной Лизе всех благ и решила, что в подобной славе есть своя прелесть. Меньше нахалов и идиотов будет попадаться на пути.
Но странности на этом не закончились.
По дороге вниз девушке еще не раз довелось столкнуться с постояльцами гостиницы. И чего они только повылезали шляться по коридорам? Впрочем, столкнуться — не совсем подходящее слово. Мужики шарахались от Марго, как от чумы, а дамы морщили носы, раздраженно шипели и отворачивались. Правда, гадостей в свой адрес леди Браганте так и не дождалась, хотя по лицам иных господ было видно, что сдерживаются они с трудом…
К трактиру Марго подошла порядком взвинченная и до невозможности озадаченная. Лишь Казик в амулете веселился вовсю. Происходящее его забавляло.
* * *
В трактире девушку, увы, не ждали. В дверях стояла грозная мадам необъятных размеров. И вид у нее был устрашающий и весьма решительный.
— Закрыто! — рявкнула она на посетительницу, предупреждая вопросы.
Марго приподнялась на цыпочки и заглянула внутрь — в зале сидело полным-полно народу, почти все столики оказались заняты. Правда, никто не ел. Все с испугом пялились на грозного хранителя трактирного порядка и на саму Марго. А нет, не все! Чувствительные дамы картинно изображали обмороки, над ними хлопотали кавалеры.
— Не пущу! — Напомнила о себе мадам, втыкая руки в боки и окончательно заполняя собой пространство дверного проема. — Ишь чего задумала! Приворотности накупила! Всех мужиков нам потравить решила! Сгинь, ведьма!
Вот это заявление и стало последней каплей. Той самой, что переполнила чашу терпения ведьмы. Марго опасно прищурилась и четко проговорила:
— В жабу превращу!
Казик в кулоне откровенно заржал и прорезался у хозяйки в мыслях:
— А ты можешь?
В ответ на этот вопрос Марго лишь фыркнула. Понятное дело, не могла. Но баба об этом не знает! Вон как испугалась! Ой, нет… Ноздри раздулись, грудь колесом, в глазах фанатичный блеск… И с места не сдвинулась. Да что же это такое? С ума все что ли посходили в этот чертовом городишке?
— Я готова отдать свою жизнь за спокойствие родного города! — с надрывом возвестила мадам и сделала шаг вперед.
В недрах трактира кто-то робко принялся аплодировать. Правда, быстро заглох. Марго разозлилась окончательно. Ну что ж, сама напросилась! Она сложила ладонь особой щепотью, быстро прошептала слова заклинания и прищелкнула пальцами.
На грозную тетку в миг опустилось зеленоватое облако. Густое, почти непроницаемое. Оно окутало ее, как кокон, застыло и нехотя развеялось. Под ним мадам окрасилась в прелестный серо-зеленый цвет, обзавелась волосами цвета болотной тины и сплошь покрылась бородавками. Только сама она об этом еще не успела узнать. В трактире раздались испуганные вскрики, а добрая половина благородных дам отправилась в небытие.
Казик
