Лос-Анджелес кишмя кишит красивыми ухоженными мужчинами. Они работают над собой ничуть не меньше, чем женщины, а может, и больше, часами надрываются в тренажерных залах, сидят на диетах, по двадцать раз на дню смотрятся в зеркало, проверяя, достаточно ли они хороши. Сексапильных мужчин здесь так много, что если собрать только тех, кого Татьяна увидела за одну прошедшую неделю, их набралось бы на целый туристический автобус. Так что сам факт, что этот красавчик не только привлек внимание Татьяны, но и сумел его удержать – а заодно и твердо выдержал ее взгляд, – говорил о многом. В облике мужчины сочетались и мужественность, и шик, и это сочетание было неотразимо.
– Как прошло прослушивание? – спросил он.
– Они хотят, чтобы я пришла еще на одно, вместе с исполнителем главной роли.
– Поздравляю. Вам надо позвонить маме. Я всегда звоню своей, когда у меня бывают хорошие новости.
Эта фраза вызвала у Татьяны желание немедленно поддеть собеседника.
– Ну, сейчас-то я говорю не с мамочкой. А как ваше прослушивание?
– Ужасно, это был кошмар.
Татьяне стало стыдно. Было в нем что-то приятное, трудно поддающееся определению.
– На какую роль вы пробовались?
– Напарника Грега Тэппера.
– Но его же убивают в первом эпизоде.
– Я пытался на разные лады произнести фразу «До завтра, Джош», но им показалось, что у меня получается неубедительно.
Татьяна улыбнулась и наклонилась, чтобы взять Эверсон. Та немедленно начала хныкать. Мужчина тоже встал, с легкостью посадив на бедро упитанного Итана, и свободной рукой пригладил растрепанные волосенки Эверсон. Этот жест сразу успокоил малышку. Если девочки в возрасте пятнадцати месяцев способны влюбляться, то Эверсон Джейни Фокс явно влюбилась по уши, во всяком случае, она была в восторге от этого мужчины.
– Кто вы такой? Раз уж мои дети считают, что вы лучше мультяшных героев, я хочу знать ваше имя.
– Джек Торп, никудышный актер, но зато потрясающая нянька.
Татьяна улыбнулась, последний раз она так улыбалась, когда в Беверли-центре оказалась в одном лифте с Джорджем Клуни.
– А я – Татьяна Фокс.
– Я вас узнал, я выписываю «Плейбой». Помню, как вы обнаженная карабкаетесь по стене небоскреба.
– Полуобнаженная. На мне были стринги. И давно вы плохой актер?
Джек посмотрел на часы «Патек Филипп»:
– Пятнадцать минут. Сомневаюсь, что я останусь в этом качестве, вообще-то я футболист. – Джек показал на свое колено. – Вернее, был футболистом. Травма положила моей футбольной карьере конец.
– За какую команду вы играли?
– «Манчестер юнайтед».
Название не вызвало у Татьяны никаких ассоциаций. Оно больше подходило для банка, чем для футбольной команды.
– Это английская команда. – На лице Джека вдруг отразилась глубокая грусть, и от этого он словно постарел, лицо осунулось. – Я скучаю по своим товарищам.
Татьяне хотелось узнать, откуда он, почему оказался здесь, и это ее беспокоило – обычно она интересовалась только собственными проблемами. Тем временем Итан цеплялся за Джека, как медведь коала. Это было очень трогательно. Татьяна тоже взгрустнула, она вспомнила Керра, как он сбежал с Джейроном, оставив детей без отца.
Эверсон у нее на руках начала елозить и извиваться, она снова хотела к Джеку. И вдруг она оглушительно завопила, наверное, ее крик было слышно даже на Венис-Бич. Джек неохотно шагнул к Татьяне и взял девочку. Как только крошечные ручонки Эверсон коснулись Джека, она замолчала.
Татьяна чувствовала себя пристыженной, настроение ей поднимал только вид Джека Торпа, по которому карабкались двойняшки. Он выглядел очень сексуально. Всем женщинам, которые когда-то млели от Тома Селлека в фильме «Трое мужчин и младенец», стоило бы обратить внимание на Джека. Селлек – это прошлое, а Джек Торп – настоящее.
Она показала на Эверсон:
– Эта девушка уже влюбилась. Наверное, мне надо было бы отдать ее вам, пока не пришло время первого визита к гинекологу.
Джек рассмеялся:
– Если она такая же, как все остальные женщины в моей жизни, то наш медовый месяц будет недолгим.
Гм, подумала Татьяна, это определенно звучит как манифест одинокого и доступного мужчины из тех, кто не женится.
– Спасибо, что вы такой славный. Вы, наверное, решили, что я сумасшедшая.
– Почему? – Джек притворился удивленным. – Разве оставлять детей с первым попавшимся мужчиной не национальный американский обычай?
Татьяна изобразила грозную гримасу.
– Все-таки вы плохой актер.
– Говорите потише, мне все еще нужна работа.
Татьяна показала на двойняшек, которые пребывали в состоянии блаженства.
– Вы знаете, вчера моя няня уволилась...
Татьяна не закончила фразу, она с удивлением поймала себя на мысли, что говорит почти всерьез. А почему, собственно, Джек не может быть няней для Итана и Эверсон? Теперь, когда Керр ушел, им нужен какой-то мужчина в доме.
Джек улыбнулся:
– Как знать, может, я однажды дойду до такого отчаяния, что подумаю о вашем предложении.
Татьяна рассмеялась, как будто ее предложение было просто дурачеством, но на самом деле оно не показалось ей таким уж нелепым. Единственная проблема – его пол, но это уж его забота. Наверняка где-нибудь можно найти группу поддержки мужчин, исполняющих ролевые функции женщин. Туда можно было бы послать и Энрике. Татьяна запросто посылала его за прокладками и косметикой, так что он уже знает, каково работать в девчачьей должности.
– Я пошутил, – уточнил Джек. – Кстати, я сменил этому парню подгузник не для того, чтобы произвести впечатление, а по доброте душевной.
Татьяна встала как вкопанная и закатила глаза. Игры в Настоящего Мужчину нагоняли на нее скуку, кроме тех случаев, когда роль исполняли пожарные или плотники. Тогда это было сексуально. Но чтобы в позу Настоящего Мужчины встал профессиональный спортсмен, получивший травму и ставший безработным актером? Нет уж, увольте!
– Хорошо, что никто из моих бывших товарищей по команде не видел меня за этим занятием.
– Да, хорошо.
Татьяна не могла отвести от Джека взгляд. Во-первых, он был действительно хорош собой. Во – вторых, ей все больше нравилась идея взять его на место Мелины.
Джек стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу и держа на каждой руке по ребенку.
– Пожалуй, мне пора.
«Нет! Останься, пока я не разберусь в этой ситуации!» – хотелось сказать Татьяне, но она молчала, идиотски улыбаясь и одновременно лихорадочно соображая. Нужно предложить ему нечто такое, что польстит его мужскому самолюбию, по которому, несомненно, нанесли удары и спортивная травма, и его нынешняя безработица. И тут ее осенило. Отличная мысль. Джек клюнет наживку, проглотит и попросит добавки.
