что сможешь удержать своим нагулышем такого мужчину, как Давид? Настолько себя не уважаешь?
– А чего ты боишься? – задала я вопрос, игнорируя ее.
– Я? Я ничего не боюсь, это тебе стоит, – сразу же вышла из себя Ольга и приподнялась, впиваясь пальцами в подлокотники моего белого кожаного кресла.
– Ты так рьяно убеждаешь меня сделать аборт, что это навевает на меня определенные подозрения. Что, трон удержать не можешь? Шатается фундамент? – рассмеялась я, чувствуя, как внутри всё заледенело. Будто бы перед Ольгой сидела не совсем я, либо уже другая, обновленная и не такая наивная, как раньше. Словно во мне что-то умерло ранее.
– Ты просто жалкая, Алевтина, – фыркнула она и встала во весь рост. – Давид ясно тебе показал, где твое место. За пределами спальни. Или ты недостаточно хорошо слышала мои стоны? Он великолепен в постели, если ты не заметила. Хотя о чем это я. Давушка говорил, что ты фригидная и даже писка в постели не издаешь.
Я побледнела, чувствуя, как вся кровь отлила от лица. Меня затрясло, но я старалась держать себя в руках. Я и правда в кровати выражала мало эмоций. Ну не мое это. С ним мне и правда всегда было хорошо, свою порцию удовольствия я получала всегда. Вот только я не актриса кино восемнадцать плюс, не выдаю фальшивые стоны, как в кино для взрослых, но Давид никогда не говорил мне, что ему этого не хватало.
Меня будто выпотрошили заново. Я, казалось, склеила себя, но клей оказался слишком плохим и нестойким. Сейчас я снова чувствовала себя той забитой преданной самыми близкими девочкой, которая сидела на полу кухни и слушала, как твоим родным хорошо в постели.
Я сделала пару глубоких вдохов и скривилась, замораживая чувства, чтобы они не влияли на мое поведение здесь и сейчас. Не дам Ольге радости почувствовать себя победительницей.
– Он уже сделал тебе предложение стать его женой, Олюшка?
Мой голос был излишне приторным и сладким, но в нем нельзя было не заметить яда, который я в него вложила.
– Оно не за горами, – быстро отреагировала она, и я рассмеялась.
– Не сделает. Что он говорил тебе все эти годы про бизнес? Ты и правда решила, что ты теперь тут хозяйка, девочка?
Я вошла во вкус, ощущая, наконец, удовлетворение, что говорю всё, что думаю.
– Давид – генеральный директор, и он отдаст мне твое место за первенца, за наследника! Когда-то наш Данил займет его место, а тебя мы вышвырнем вон! – В твоих фантазиях, Ольга? Ты бы пораскинула мозгами. Давид не просто так вещал тебе про бизнес. Сколько бы он не угрожал мне, что я никто и он всё заберет, он ошибается. Все эти годы я была послушной и понимающей женой, потому что любила его и боготворила. Ты же была моей сестрой, самым близким человеком, и я спускала тебе очень многое, и, видимо, зря. С этого момента не ждите от меня хорошего отношения. Как только я запущу процедуру раздела бизнеса, мы с тобой обе посмотрим, что останется от того состоятельного Давида, которого ты знаешь, и на что он на самом деле способен. Начинай отвыкать от сытой жизни, Ольга, это твои последние деньки в роли любовницы богатого мужчины.
Ольга после моих слов оцепенела на несколько секунд, но затем отмерла и расхохоталась, у нее даже слезы на глазах от смеха выступили.
– Господи, Алевтин, какую же чушь ты городишь. Возомнила себя супер бизнесвумен? Ты-то? Забыла, с какой дыры тебя Дава вытащил? Да если бы не он, прозябать тебе в этой дыре до конца дней. А. Или в психушке. Тебе же там самое место. Слу-у-ушай, а психические отклонения, они ведь наследственные, уверена, что инвалида не родишь, а?
Она получала наслаждение, унижая меня. Вся светилась от счастья и неподдельного удовольствия, но я не злилась, поймала дзен. Пусть шавка тявкает, укусить – кишка тонка. Это всё, что ей остается.
– Наследственные? Разве тебе тогда не нужно Данила проверить? – задумчиво произнесла я. – Мы ведь с тобой сестры, ты не забыла?
Я видела, что мои слова ввели ее в ступор. Прямо error 404 в режиме реального времени. Она долго соображала, что мне ответить, даже пару раз рот открывала, но снова закрывала его, не в силах парировать, и мне надоело ждать, когда ее процессор загрузится.
– А теперь пошла вон из моего кабинета.
Конечно, мне хотелось рявкнуть это изо всех сил и дать ей пинка под зад, но я сдержалась, чтобы остаться в этой битве победительницей, однако не унизить ее было бы с моей стороны опрометчиво. Больше она мне не родня, чтобы я тушевалась перед ее оскорблениями – явными или завуалированными. И как я раньше не замечала, что всякие гадости она мне говорит не из сестринской заботы, а чтобы подгадить и испортить мне настроение.
Я подошла к селектору и нажала на кнопку вызова секретаря. Специально включила на полную громкость.
– Да, Алевтина Павловна? – прозвучал вскоре ее уважительный тон.
– Евгения Дмитриевна, закажите мне новое кресло и стол, и вызовите охрану – пусть выкинут из моего кабинета мусор.
Мои слова прозвучали двусмысленно, впрочем, относились они не только к креслу и столу, которые Ольга испортила, но и к ней самой.
– Новое кресло? Но ведь ваше совсем новое, сам Давид Демидович вам его подарил неделю назад. Спецзаказ по его же дизайну.
В этот момент я смотрела на Ольгу и прекрасно увидела, как перекосилось ее лицо при этой новости. Что, неприятно знать, что мне спецзаказ, а тебе подарки, явно выбранным его секретаршей? Отчего-то я не сомневалась, что так оно и было. Давид был не из тех мужчин, кто заморачивался насчет подарков, а уж Ольгу он явно не уважал, скорее, как и всякий озабоченный мужик, повелся на ее тело.
– А кресло испорчено. Пропукано не пойми кем.
– Кхм… – мой секретарь еле сдержала свой смешок, но проявила профессионализм и продолжила, – хорошо, Алевтина Павловна, будет сделано.
Я нажала отбой и оперлась бедром о стол, сложила на груди руки, разглядывая Ольгу, как какого-то таракана. Жаль, я пустила этого таракана к себе в дом, нужно было уничтожить его дихлофосом еще в самом начале. Впрочем, к чему мне эти рассуждения. Не будь Ольги, была бы другая женщина. Вряд ли дело в
