самой Ольге, всё дело как раз в Давиде, это ведь ему чего-то не хватало в браке, что он сунул свой причиндал не пойми в кого.
– Пропукано? – наконец, отмерла Ольга и рассерженно запыхтела. – Может, тобой и пропукано, а у меня с кишечником всё окей!
– Окей не окей, не мои проблемы. Я уже прекрасно видела, как у тебя дело с мочевым пузырем обстоит, так что ты бы организм проверила, девочка.
Я даже не намекала, а прямым текстом напоминала ей о том, что произошло недавно. Как она описалась от выстрела пистолета в моих руках. Пусть хорохорится, но мы обе с ней знаем, чего стоят ее угрозы. При первой же возможности она снова напрудит в штаны. Интересно, каково Давиду с ней после этого спать? Не противно ли?
– Какая я тебе девочка? – разоралась она, и я даже демонстративно сунула в ухо палец. – Я старше тебя на целых одиннадцать месяцев! Почти год!
– Я, конечно, знала, что женщины часто преуменьшают свой возраст, но чтобы преувеличивали. Как скажешь, старушка, как скажешь. Слушай, а у тебя и правда морщины появились, видно, что стареешь. Ты иди, Оль, иди, мне еще работать надо. Ты же знаешь, что такое работать, верно? Не ноготочки пилить, а серьезные дела серьезных дяденек решать. Не ножки перед ними раздвигать.
Я вошла в настоящий кураж. Будто мстила за все годы унижений и оскорблений разом.
Она не успела ничего ответить, как в этот момент внутрь вошла охрана. Я молча кивнула на Ольгу, и они также молча подхватили ее под руки. Она же закричала, грозя их всех уволить, пожаловаться Давиду на грубое обращение с матерью его ребенка, но охрана не зря получала зарплату. Ни разу не повелись на ее провокации и потащили к выходу. А я, наконец, осталась в полной тишине. С головной болью и усталостью. Черт. Хотела же просто подписать нужные документы и уехать.
Садиться в кресло я не стала, уселась обратно на диван и чертыхнулась.
Нужно было узнать у Ольги, как прошел ее званый вечер, которым она так хвасталась.
Я вдруг вспомнила, что так и не узнала, правду ли она говорила про биологическую мать Давида. Открыла снимок, который сестрица мне присылала накануне, и отправила его свекрови, тете Давида. А затем принялась ждать ее ответа.
Глава 12
Свекровь позвонила мне спустя три минуты. Довольно быстрая реакция, по которой я сразу поняла, что дело нечисто.
– Это реальное фото, Алевтина? – голос ее звучал сипло, словно ей было тяжело говорить.
– Насколько я могу судить, да. Его мне прислала Ольга. Ну, двоюродная сестра моя, та самая…
– Да-да, которая родила сыну Давиду, – закончила Жанна Игнатьевна за меня предложение и тяжко вздохнула. – Наверное, нам нужно встретиться и поговорить, Алевтина. Это не телефонный разговор.
– Это биологическая мать Давида на фото, да? – догадалась я и хотела узнать, правдивы ли мои догадки.
Неужели Давид знал об этом давно, но настолько не уважал меня и не считал близким человеком, что даже не поделился этой информацией? То есть Ольга была достойна это знать, а я нет?
Мне казалось, что боль, разлившаяся в грудине, была гораздо сильнее той, которую я испытала, когда узнала о том, что он столько лет обманывал меня и имел ребенка на стороне. Это был еще и мой племянник, которого я любила всем сердцем, а все они, включая Ольгу, лишь использовали меня.
– Ты сегодня свободна? Нам и правда пора поговорить. До того, как завтра пройдет ужин. Я уже позвала на него Давида, устроим очную ставку.
Никакую ставку – ни очную, ни заочную – я не желала, но Жанна Игнатьевна была человек-кремень, ежели что решила, не сдвинуть с пути.
– Давайте пообедаем вместе. В ресторанчике на Вернадского, как в прошлый раз.
– Хорошо, буду там к часу, – согласилась свекровь, и я сбросила вызов.
Оглянулась по сторонам, а сама пошла к заму своего всё еще мужа. Поскольку сейчас у нас намечалось расширение, часть штата работало и по выходным, однако в связи с тем, что сегодня было воскресенье, большей части сотрудников не было. Пустой холл, пустые коридоры. И лишь проходя мимо переговорной, я заметила там скопление пяти-шести человек, среди которых и увидела Жванецкого в окружении стайки девушек. Мужчиной он был видным, состоятельным, на внешность недурен собой, оттого к нему часто клеились сотрудницы. Давид смотрел на его многочисленные романы сквозь пальцы, а вот мне всё это совершенно не нравилось. Я не одобряла отношения внутри компании, однако и отношениями его разовые перепихоны сложно было назвать. Сотрудником он был высококлассным, поэтому и я на многое закрывала глаза.
Только хотела было войти, как вдруг замерла с вытянутой рукой, услышав, что обсуждали в переговорной. Благо, дверь была матовая, поэтому я быстро юркнула к стене и стала прислушиваться.
– Ждан Игоревич, а это правда? – спросила одна из девиц, которые стояли на ресепшене.
– Что именно, Ирочка?
Вот же павлин, распушил перья и рад женскому вниманию.
– Что чета Дорониных разводится.
– Я думаю, нас это не касается, Ирочка. В общем, вы подготовьте переговорную, скоро сюда подойдут люди. Я на вас рассчитываю.
– И всё же скучный вы человек, Ждан Игоревич, не можете удовлетворить любопытство радеющих за судьбу компании сотрудников.
– Будет лучше, если вы прекратите обсуждать личную жизнь владельцев, помните, что в офисе даже у стен есть уши.
Прекратив разговор, Жванецкий вышел с другой двери, вызвав у меня облегчение, и ушел к себе, а вот я прикрыла глаза, коря себя за подслушивание. Веду себя, как воришка в собственной же компании. Только хотела уйти, как вдруг замерла, услышав продолжение девичьего разговора.
– Ты зачем у Жванецкого пыталась про развод вызнать? – кажется, это был голос секретарши Давида. – Неужто на освободившееся место его спутницы метишь?
– А что? Свято место пусто не бывает.
– Не смеши. Чтобы ты знала, место уже занято.
– Ой, тобой, что ли?
– Не поверите, девочки, но нет, – голос секретарши стал заговорщическим. – Давид разводится из-за двоюродной сестры Алевтины. Представляете? От одной сестры к другой переметнулся. Такое я только в мелодраме видела.
– Да ладно? – заохали другие сотрудницы.
– Это еще не всё. Оказывается, у них есть шестилетний сын, представляете? Совсем большой мальчик.
– Это
