что получается, Доронин более шести лет своей жене рога наставлял с ее же сестрой?
Мне было неприятно слышать эту неприглядную правду про мою несостоявшуюся личную жизнь, но от нее было некуда не деться. Раз слухи уже появились, то их уже не остановить. Вот она, та версия, которой будут придерживаться все вокруг. Не я ушла от Давида, узнав про измену, а он меня бросил ради моей сестры. Как же мерзко слышать эту ложь.
– Подожди-подожди, а ты сегодня пропуск выписывала же у охраны на некую Ольгу, фамилию не помню, она еще очень на нашу Алевтину Павловну похожа, это случайно не та самая сестра, а? – поинтересовалась та самая Ира с ресепшена.
– Она-она, – самодовольно ответила секретарь Давида, Ульяна Муравкина, а вот я навострила уши.
Меня очень интересовало, каким образом Ольга сумела пробраться не просто в офис, но и ко мне в кабинет, а теперь мне стало ясно, откуда ноги растут.
– И зачем она приходила? – поинтересовалась Ира.
– Сегодня же Алевтина Пална должна придти, документы подписать, вот Ольга сестру хотела застать и переговорить с ней. Ну я и подсобила немного, помогла к ней в кабинет пройти, – довольно пояснила товаркам Ульяна.
– Не боишься? Начальница узнает, рвать и метать будет, – с сомнением произнесли остальные.
– А чего бояться? Алевтина в скором времени – бывшая жена Доронина, а Ольга – будущая, сами понимаете, сейчас самое время стороны выбрать. Я свою выбрала, теперь и ваша очередь.
Сначала воцарилась тишина. Казалось, девчонки переглянулись, что-то решая, а затем вторая девочка с ресепшена первой нарушила всеобщее молчание.
– Ну ты права, Уль, правильно сделала. Все-таки Ольга Давиду сына родила, он всё это и унаследует.
Остальные закивали, заголосили и начали обсуждать, какие вскоре в компании возникнут перемены и перестановки в связи с разводом Давида. Я же еще какое-то время продолжала стоять у стены, а затем взяла себя в руки и открыла дверь в переговорную. Очень уж хотелось увидеть лица всех тех, кто обсуждал мою личную жизнь за моей спиной.
Когда подчиненные лениво обернулись и увидели меня, то на их лицах мелькнула настоящая паника. Так бывает, когда сплетничаешь о ком-то, а этот кто-то вдруг неожиданно возникает рядом.
– Личную жизнь руководства обсуждаем? Отчего же за спиной? Говорите мне в лицо, я с удовольствием послушаю.
Я присела на стол и положила правую ладонь на стол, опираясь на нее всем весом и с интересом наблюдая за тем, как девушки засуетились, не зная, что сказать и как убежать. Конечно, одно дело – сплетничать, когда думаешь, что объект сплетен никогда об этом не узнает, и совершенно другое – когда тебя ловят на горячем. В этот момент начинает подгорать пятая точка, и ты уже боишься потерять свое рабочее место.
– Ну? Я слушаю вас, девушки.
Я получала какое-то удовольствие, поймав их за сплетнями. Если раньше нечего было предъявить всем тем, кто говорил за моей спиной обо мне гадости, то сейчас у меня появился карт-бланш.
– Алевтина Пална, мы это, сериал обсуждали. Новый, – заговорила первой, отвечая за всех, секретарь Ульяна. В ее глазах блеснула решимость, словно она собралась пойти ва-банк и не отступать от принятого решения.
– И какой же? – вздернула я бровь и обвела всех вопросительным взглядом. – Скажите, мне тоже интересно. Гляну на досуге.
– Вам не понравится, – неловко переминаясь на месте, сказала Ира.
– Позвольте мне самой решать, что мне понравится, а что нет, – холодно произнесла я и выпрямилась, всем видом показывая, кто здесь главный.
– Алевтина Пална, мы лучше пойдем, – поджав губы, кивнула мне Ульяна, но я цокнула и покачала пальцем в воздухе.
– Все свободны, кроме Ульяны. Идите.
Два раза повторять им не нужно было. Они и рады были быстрым темпом покинуть переговорную.
– Что-то случилось, Алевтина Павловна?
От ее уважительного тона у меня аж зубы скрипели, до того сильно я стискивала челюсти.
– Объясните мне, Ульяна, каким образом некая Ольга Филипповна Кузнецова получила пропуск в офис?
– А… Это… – растерялась Ульяна и отвела взгляд. Несмотря на то, что она решила, что вскоре я всё потеряю и буду в фирме никем, всё равно пока не могла пойти против меня. Предполагать – не то же самое, что быть уверенной на сто процентов.
– Мне позвонить охране?
– Н-нет, я… Просто ваша сестра сказала, вы ее ждете. Вот я и…
– А вам не приходило в голову, что своей сестре я могу выписать пропуск и сама?
– Н-но…
– Пишите заявление по собственному. Чтобы через час, когда я вернусь в кабинет, оно лежало у меня на столе. А вы собирайте вещи, не теряйте времени.
Она впала в ступор, на целую минуту потеряв дар речи, а затем ее глаза хищно сузились, и налет вежливости слетел с ее лица как не бывало.
– Не имеете права меня увольнять. Я секретарь Давида Демидовича. Он владелец компании, а вы всего лишь его бывшая жена.
– Ну во-первых, будущая бывшая жена, это раз. Во-вторых, с чего ты решила, что я стану в компании никем? Пятьдесят процентов принадлежит мне. И уж поверь, моего влияния вполне хватает, чтобы решать, будешь ты тут работать или нет. Ты не такой уж высококлассный специалист, чтобы Давид держался за тебя руками и ногами. Да и Ольга никогда не потерпит такую конкурентку рядом. Тебя в любом случае ждет увольнение. Сейчас я даю тебе шанс уволиться по собственному. Тихо и молча уйти, без скандала.
– А если нет?
– Ты пропустила постороннего человека по выдуманной причине в кабинет директора по развитию, где хранится секретная документация. Камеры наблюдения всё записывают. Ты и сама знаешь, что нарушила трудовой договор. Ты же его читала, когда подписывала? Судя по твоему взгляду, не читала. Тем хуже для тебя.
– За что? – единственное, что произнесла Ульяна.
– Я выше перечислила.
– Если бы вы не подслушали наш разговор, то ничего не узнали бы. Я бы никогда не сказала вам это в лицо. Выходит как-то нечестно и некрасиво, не считаете? Я буду звонить Давиду.
– Ах, уже Давиду? И с каких пор он для тебя Давид, а не Давид Демидович? Есть такая вещь, субординация называется, не слышала? Чем больше я говорила, тем сильнее злилась. По большей части на мужа, который, видимо,
