до нее и не до порхающих по сцене балерин. Лишь бы избавиться от проклятой сумки.
В зале был лишь один человек, так что выбора особого не оставалось.
Аристократичные тонкие черты лица, чуть вьющиеся черные волосы, выдающийся вперед нос.
— Герман Игнатьевич? — слегка запыхавшись, спросила я, остановившись рядом с ним. И, не дожидаясь ответа, шмякнула на соседнее кресло сумку. — Это вам.
Мужчина медленно повернул голову, при этом продолжая глазами следить за происходящим на сцене.
— По какому вопросу?
— Эм…
Вот черт!
Антон просто попросил передать сумку, он мне больше ничего не говорил. Как же там звали его начальника?
— Это от Мирослава… — фамилия напрочь вылетела из головы, кажется, там было что-то звериное. Рысь? Тигр?
Лицо Германа стал жестче, губы сжались в одну тонкую полоску. Он наконец повернулся ко мне, разглядывая со странным прищуром. Встала боком, неосознанно пряча малышку от его взгляда, и невольно сама засмотрелась на сцену.
Красивые декорации, девушки в белых пачках, на пуантах порхающие по сцене. Мужчины в обтягивающих костюмах, ловящие их в свои объятия, поднимающие вверх…
— Гончарова! — вдруг услышала я перед сценой голос балетмейстера, решившего указать одной из балерин на ошибку. Но в тот же момент Герман громко кашлянул, прерывая его речь. Балетмейстер осекся и прошептал уже тише: — Прогон без моих замечаний, но после… я вам все выскажу!
Замечания и недостатки тут мог увидеть разве что профессионал. Потому что я не видела ничего, кроме того, что балерины продолжали порхать, а мужчины в трико — сопровождать их в этих полетах. Танец на сцене был словно продолжением музыки, которую играли в оркестровой яме. Красиво, захватывающе, до трепетной дрожи.
Спохватившись, торопливо спросила у Германа:
— Могу идти?
Мало ли, может, он захочет пересчитать наличность? Но вместо ответа Герман полез в карман, откуда достал небольшую пробирку с бесцветной прозрачной жидкостью, неотличимой от воды, а затем протянул мне.
— Вашему покровителю следует прейти на опт, — насмешливо произнес он. — Купит сразу десять, и одиннадцатую подарю бесплатно.
Я не совсем поняла, был это сарказм или реальное предложение, но на всякий случай, забирая пробирку, пробормотала:
— Всенепременно передам.
Пробирка была гладкой и холодной, словно ее достали не из внутреннего кармана пиджака, а принесли только что с прохладного места.
Я понятия не имела, что там, но наверняка что-то не совсем законное. Вряд ли что-то другое могло стоить так дорого.
Сразу же, как только я забрала «товар», Герман утратил ко мне всякий интерес, снова переключившись на сцену.
А вот я, сильно нервничая, направилась к выходу. Сколько денег было в той сумке? Несколько миллионов, возможно, даже несколько десятков миллионов. И вот я сейчас держу в руках хрупкое стекло, которое стоит так дорого.
С тыльной стороны ладони так и не вытерла кровь после царапины в больнице. Переводила взгляд то на пробирку, то на руку, в которой ее держала. Надо было ее хотя бы в карман положить. Но кто же знал, что мне вообще что-то дадут?
«Хоть бы предупредил, курьер несчастный!» – мысленно ругала то Антона, то себя.
У выхода старичок с кем-то беседовал, и я замедлила шаг.
Вот только стоило смотреть еще и по сторонам. Краем глаза уловила справа движение, женский всхлип. Когда повернулась – было поздно. На меня, не заметив, налетела плачущая девушка в балетной одежде.
От столкновения по инерции полетела вперед, подгибая колени. Танцовщица, не оборачиваясь, кинулась в сторону туалета, не попытавшись мне помочь.
Инстинктивно выставила вперед локти, чтобы защититься от падения. И в эту же секунду поняла – малышка выпадет из моих рук. Еще чуть-чуть – она полетит на пол. Все внутри сжалось, сердце замерло. Инстинкт заставил прижать девочку к себе.
Пробирка выскользнула, а я, вместо того чтобы пытаться подхватить, лишь крепче ухватила маленькую, чтобы хотя бы она не ушиблась.
Звон стекла прозвучал раньше, чем я сумела кое-как удержать равновесие. И этот звон был моим приговором.
Медленно опустила голову. Чертова пробирка все-таки разбилась.
Не сдержавшись, уронила несколько грубых слов, из-за которых сама много раз отправляла старшеклассников к директору. Но других эпитетов в тот момент у меня просто не было. Я безумно сейчас злилась на саму себя.
"Да это просто закон подлости какой-то! Как так можно?!"
Стояла и пялилась на эти осколки, совершенно не представляя, что мне теперь делать.
«Помнишь, что делают в фильмах с дилерами, которые теряют товар?» — пронеслась ужасающая мысль, только подогревая нарастающую панику. Триллеры я очень любила, особенно криминальные, и пересмотрела много всего. Правда, все это было раньше. До того, как моя собственная жизнь превратилась в один сплошной триллер.
А время меж тем утекало сквозь пальцы. Куда мне сейчас бежать? Что делать? Стоит ли сознаться Антону? Или идти на поклон к этому Герману? Кого мне следует опасаться больше? Или лучше прятаться от обоих?
— Вам помочь? — рядом со мной стояла одна из балерин.
Темноволосая, с точеной фигурой и выразительными глазами. Лицо слегка раскраснелось, словно она только что со сцены. Видимо, я так погрузилась в свои переживания, что не заметила, как она подошла.
Заметив осколки на полу, она ободряюще улыбнулась и потянула меня за рукав.
— Не переживайте, я попрошу уборщика, чтобы собрал осколки. Идемте со мной.
Девушка завела меня в длинный узкий коридор, а оттуда в небольшой кабинет.
На стене висело несколько экранов, транслирующих все, что происходит сейчас на сцене. Судя по тому, как балетмейстер отчитывал понурых артистов — репетиция закончилась.
— Меня Ирина зовут, а вас?
— Мария, — представилась я, не совсем понимая, куда и зачем меня привели.
Но все мои сомнения в намерениях девушки тут же отпали, стоило ей наклониться к письменному столу и вытащить оттуда еще одну пробирку, точно такую же, как ту, что разбила.
Ирина приподняла ее над головой и резко встряхнула, отчего в одно мгновение жидкость внутри засветилась.
Я шумно втянула носом воздух. Там какая-то флуоресцентная вода?
— Вот, возьмите, — она протянула мне. — Положите сразу куда-нибудь, чтобы снова не уронить.
Протянула руку, но прежде чем взять, на всякий случай уточнила:
— Вот так просто? — первая стоила столько денег, а эту я получу даром? Или с меня стребуют сумму позднее?
— Взяла бы с вас обещание не работать больше с Барсом, — легкомысленно отмахнулась она. — Вот только вряд ли вы послушаете. Насколько я слышала, сторонников
