без замаха, всадил хищнику в бок, одновременно проворачивая нож в ране.
Мощный рывок — и давящая тяжесть с груди исчезла, забрав с собой мой нож. К своему удивлению, я довольно бодро вскочил на ноги; рука сама собой выхватила второй нож.
Аръягуна нигде не было видно.
Кроме небольших зарослей низкорослого кустарника, других укрытий в Осколке не было.
Подняв валяющийся на земле топор, пошёл к кустам, по-прежнему прикрывая топором горло.
«Надо будет на горжет разориться», — мелькнула отвлечённая мысль.
Конечно же, тупо ломиться в кусты я не стал, неспешно обходя заросли слева.
Время играло на меня: животное было тяжело ранено и, скорее всего, слабело с каждой секундой.
Обойдя вокруг кусты, так и не смог заметить аръягуна.
Я уже даже хотел плюнуть на всё и воспользоваться обрезом, как вдруг система всё решила за меня.
— 8 ОП.
Облегчённо выдохнул, повесил топор в петлю на поясе и полез в кусты.
Зверя я нашёл в самой чаще — с рукояткой ножа, торчащей из-под левой лапы.
«Дуракам везёт, ёжики копчёные! Прямо в сердце попал!»
С трудом за задние лапы выволок из кустов зверюгу, вернулся к выходу, где я сбросил свой рюкзак, и достал из него альпинистский шнур. На нём и вытащил тушу аръягуна из портала.
Чем чуть ли не до смерти перепугал студентов: полиции ещё не было.
Вернулся за телом Марины, привязал шнур к её ноге и уже чуть ли не бегом выволок её из портала, который подавал все признаки скорого схлопывания.
Изувеченное и окровавленное тело подруги произвело на студентов тяжёлое впечатление. Начали они с того, что хорошенько проблевались.
Я же стащил с себя опять пострадавший бронежилет, каску и баллистическую маску, которая была измята до такой степени, что вряд ли у меня получится надеть её во второй раз.
— Ну и сука же ты ёжик!
Устало опустился на землю и вызвал скупщика.
Полицейский микроавтобус с гербами баронства приехал первым.
Скрывать ничего не стал: знал, что с моей стороны нарушения закона не было. Вот если бы я взял деньги и повёл гражданских в Осколок, мне бы грозил крупный штраф и, в самом худшем случае, аннулирование лицензии. Мой рассказ подтвердили бледные студенты, до сих пор не отошедшие от вида мёртвой подруги.
Следователь — моложавый мужчина с ухоженными усиками и в щегольском синем костюме — всё тщательно записал. Потом долго опрашивал студентов и только потом, видимо вспомнив, приказал приехавшему вместе с ним фотографу сфотографировать тело девушки и тушу зверя.
А я мысленно поздравил себя, что смог удержаться от применения обреза.
Погладив переливающуюся шкуру хищника, полицейский попытался наложить лапу на аръягуна, утверждая, что это вещдок и вообще средство убийства. Пришлось открыть на телефоне Уголовный кодекс Российской империи и ткнуть оборзевшего «следака» в пункт, указывающий на неприкосновенность добычи охотника, невзирая на обстоятельства.
Забрать меня тоже не получилось, так как официально я был на «охоте» и на это время был почти неприкосновенен — конечно, если у следователя не было санкции прокурора баронства.
В итоге следователь уехал, забрав студентов, оставив одного из своих помощников дожидаться трупповозку. Причём не забыл мне вручить повестку на завтра.
Приёмщик приехал первым. Нисколько не удивился и не впечатлился телом мёртвой девушки и вообще вёл себя так, словно видит такое каждый день. Моя добыча тоже оставила его равнодушным, что тоже было не удивительным, если учесть, что он также принимает хабар у охотников, закрывающих Осколки пятых-шестых категорий.
За аръягуна получил двести семьдесят тысяч. После чего зашёл в оставшийся портал, застрелил косулю, вытащил её из Осколка, быстро разделал и расфасовал по пакетам.
Я уже складывал мясо в рюкзак, когда получил сообщение о выполнении задания.
— Задание: закрыть 10 Осколков отражения 1-й категории.
Выполнено.
Награда: 100 ОП; 1 сегмент сферы Науфрагии; 1/1000.
Заинтересовавшись, полез посмотреть, что за сегмент я получил. На странице с наградами висело двумерное изображение вытянутого лепестка медного цвета.
— Сегмент сферы Науфрагии. Сила +1 ед.
— Ого! Похоже, штука полезная!
Пару мгновений прислушивался к себе, но никакой прибавки к силе так и не почувствовал — возможно, из-за моральной усталости, физически я по прежнему был бодр и свеж.
«Надо бы завтра в качалку зайти, там и проверю, стал ли я сильнее».
Остаток дня посвятил готовке добытого в Осколках мяса. Кролика потушил с картошкой; мясо косули часть замариновал, а часть просто заморозил.
Вечером, после плотного ужина тушёной крольчатиной, сдобренной бутылочкой неплохого пива, взялся за телефон.
Пару гудков спустя на другом конце линии ответили.
— Слушаю.
Голос говорившего был низким, с небольшой хрипотцой. И если бы я не знал, кому он принадлежит, то мог бы даже назвать его приятным.
— Сильвестр Владиславович, это Камов Алексей.
— А ты смелый паренёк, раз сам решил позвонить, — усмехнулся Молоток.
— Хочу утрясти наши разногласия по поводу долга.
— И я хочу. Так что давай подтягивайся ко мне в офис, пообщаемся.
На этот раз нож с собой брать не стал: был уверен, что в офисе меня не тронут. Смысла «метелить» меня после встречи с Молотком просто не будет.
Через полчаса я стоял напротив двухэтажного здания из красного кирпича с рядом маленьких окон на втором этаже и с одним единственным входом, над которым на ржавом держателе висела одинокая лампочка.
Перед дверью стоял коренастый, коротко стриженый крепыш в дешёвой, якобы кожаной куртке. Судя по бычьей шее и сломанным ушам — бывший борец.
— Я к Сильвестру Владиславовичу.
Здоровяк смерил меня взглядом и молча кивнул на дверь.
Сразу за дверью начинался длинный коридор с не оштукатуренными, кирпичными стенами и несколькими ржавыми железными дверями, ведущими неизвестно куда. В конце виднелась железная лестница ведущая на второй этаж.
Столь странная планировка меня не удивила: раньше в этом здании располагалось какое-то производство.
В коридоре меня встретил старый знакомый — тот самый «спортик», которому я угрожал сначала ножом, а потом и топором.
Изогнув губы в злобной усмешке, он хотел меня обыскать, но я был в лёгких брюках спортивного покроя и серой футболке. Всё, что у меня имелось, — это ключи от квартиры и телефон. По лицу «быка» я видел, что ему очень хотелось дать мне по лицу, но по какой-то причине он сдерживался. То ли получил строгие инструкции, то ли понял по моему взгляду, что тут же получит в ответ. Тем более покойный реципиент оставил мне неплохо развитое тело, и в тонкой футболке это было хорошо заметно. А уж в искусстве мордобоя я и сам был неплохим
