В местах заключения он не особо страдал. Даже матерые уркаганы безоговорочно признавали его «авторитетом». Еще бы! Вожак эдакой группировки! Мигнет — и пыль от тебя останется. Да и сам он вел себя в тюрьме, как хозяин. И его слушались, повиновались, заискивали перед ним. До нас дошла фотография заключенных пермской тюрьмы. Здоровенные бандиты робко жмутся с краешку, а низенький тщедушный очкарик Свердлов вольготно, по-хозяйски восседает в центре, на первом плане. Он здесь главный. Пахан.
Его неизменно избирали старостой. Представлять других заключенных перед администрацией тюрьмы, через него шли все деньги и передачи с воли. Свердлов бесцеремонно узурпировал их, установив «коммуну» — все в общак, которым заведовал он сам. А с начальством тюрьмы держался нагло, самоуверенно. И оно пасовало, уступало во всем. Ну его, лучше не связываться! Свердлов сразу наладил связь с сообщниками, оставшимися на воле, с другими отделениями тюрьмы. Например, назначил «уполномоченной» в женском корпусе свою жену К. Т. Новгородцеву.
Сохранился дневник сидевшего вместе с ним социал-демократа Н. А. Чердынцева, возмущавшегося, что Свердлов и Теодорович установили настоящую диктатуру. Он писал, как Яков Михайлович постоянно общался с уголовщиной, секретничал о каких-то делах. Во всех тюремных конфликтах и разборках поддерживал только «своих», независимо от того, какую подлость они сотворили. Чердынцев констатировал: «Вся эта манера изображать из себя что-то важное, имеющее силу и волю везде, могущее карать и миловать, я считаю за признак низости ума и сердца». Описал он и развлечения Свердлова, назначившего «дружину» для уничтожения крыс. Но их требовалось не убивать, а ловить живыми. После чего начиналось самое «интересное». Крысу либо торжественно вешали, либо топили в параше — кидали в жижу и отталкивали от краев, не давая выбраться. Пахан и его окружение при этом хохотали от души.
Но тут надо сделать отступление и добавить, что опора на уголовников была далеко не единственным и не главным козырем Свердлова в его партийном возвышении. Если разбирать события последующие, то выявлен факт, что в 1918 г. он был связан и… с силами «мировой закулисы». Его старшего брата Зиновия (Залмана) усыновил Максим Горький — а Горький занимал видное место в масонских структурах. Зиновий обосновался во Франции, тоже получил высокий ранг посвящения среди «вольных каменщиков». Благодаря этому сделал блестящую карьеру, дослужился во французской армии до генеральских чинов. А младший братишка Свердлова, Вениамин, по окончании гимназии уехал в Америку. Причем и он удивительно быстро пошел «в гору». В короткий срок стал владельцем банка в самом центре Нью-Йорка, на Бродвее. Спрашивается, на какие же капиталы он сумел развернуться? Неужели папа-гравер отвалил? Позволительно усомниться. Мовша Израилевич уже второй раз женился, имел двоих сыновей от новой супруги, а детей от первого брака позаботился разогнать кого куда. Банк Вениамина специализировался на денежных переводах от американцев «бедным родственникам» в Россию. То есть он стал одним из подставных лиц, через которых подпитывалась русская революция.
Контакты с братом Яков поддерживал, не порывал. Через Вениамина зарубежные теневые круги обратили внимание на самого Якова, начали его «продвигать». В 1909 г. в Женеве впервые прозвучало предложение ввести Свердлова в ЦК. Прозвучало из уст довольно странного человека по фамилии Гольденберг. Не замеченного ни в каких делах и свершениях партии, но при этом являвшегося членом ЦК. Первое предложение не прошло. Однако «капля камень точит», и в 1912 г. Яков Михайлович все-таки был кооптирован в ЦК и в Русское бюро ЦК. Кто его на этот раз предложил, вообще остается неясным. Непонятна и причина кооптации. Ведь он, по сути, являлся одним из многих функционеров среднего звена. Кроме организации уральского боевого «куста» (тоже одного из многих), ничего совершить не успел. А с июня 1906 г. его жизнь в течение 11 лет представляла непрерывную цепь отсидок и ссылок. Только появлялся на воле, брался за нелегальные дела, как его сразу арестовывали. Уж очень приметной фигурой был, у службы наблюдения Охранного отделения он значился под шифром «Махровый». Вот и получалось: вышел — ничего толком не сделал — в ссылку, сбежал — попробовал включиться в работу — в ссылку… Так что продвижение Якова Михайловича в высший орган партии без вмешательства «сил неведомых» очень трудно объяснить.
Но даже и связями с зарубежьем те сногосшибательные сюрпризы, которые преподносит исследователю личность Свердлова, отнюдь не исчерпываются! Выясняется, что по своему мировоззрению он был… оккультистом. Убежденным последователем тайных каббалистических учений. Сам он себя, кстати, в отличие от большинства товарищей по партии, считал иудеем. Во всех полицейских досье и протоколах в графе «вероисповедание» всегда указывал не «атеист», а «иудейское». Но в Нижнем Новгороде, где не имелось ни синагоги, ни учителей-раввинов, он, конечно, не мог получить полноценного воспитания. Религиозное обучение было домашним. А в последующей жизни ночлежника и революционера пришлось и вовсе отойти от классического иудаизма. Тут уж было не до того, «кошерная» ли пища тебе перепадает, не до соблюдения суббот, религиозных праздников и обрядов.
Вероятно, как раз это толкнуло Свердлова к самостоятельному поиску некой сакральной «мудрости». Глубинной «сути», лежащей под внешними религиозными формами. Если познать ее, то зачем соблюдать внешние формальности? Зачем идти к высшим «истинам» окольными и опосредованными путями, если можно постичь их «напрямую»? Яков Михайлович пришел к каббализму. Причем связался с темными учениями настолько прочно, что свидетельства о его увлечениях просочились даже на страницы советских источников! Приведу два примера из воспоминаний его жены К. Т. Свердловой (Новгородцевой).
В 1911 г., когда она собиралась рожать, Яков Михайлович подбадривал ее и писал из тюрьмы: «…Хотелось бы перелить весь свой “дух жив”, в надежде на укрепление твоего…» Сочетание «дух жив» в разговорах и письмах Свердлова употребляется еще не раз. В ссылке, где некоторые революционеры опускались, спивались, кончали жизнь самоубийством, он убеждал, что главное — не терять «дух жив», сохранять «дух жив». Форма всегда именно такая, не «живой дух», не «дух живой», а «дух жив». А из контекста понятно, что подразумевается некая жизненная энергия. И это действительно каббалистический термин, обозначающий одну из нескольких «энергий», которые, по оккультным представлениям, присущи человеку.
Второй пример. В Туруханском крае Свердлов приобрел пса — так и назвал его, Пес. Очень полюбил его. То ли хозяин выдрессировал, то ли по природной специфике Пес люто ненавидел стражников. Свирепо бросался на них с лаем, не позволяя зайти во двор. Новгородцева пишет: «Пес был бесконечно привязан к своему хозяину и никогда с ним не расставался. Куда бы не отправился Свердлов, Пес следовал за ним по пятам. В Монастырском всегда можно было определить, где находится Яков Михайлович, так как у дверей того дома, куда он вошел, обязательно сидел неподвижный, как изваяние, Пес. В свою очередь, и Яков Михайлович очень любил своего четвероногого друга». В конце 1916 г. Пес погиб. Как — не уточняется. «Яков Михайлович страшно горевал». Но что же делает горюющий хозяин? «Он попросил местного охотника выделать шкуру Пса». И в дальнейшем, куда бы не отправлялся, всюду возил ее с собой. «Потом, в Кремле, эта шкура всегда лежала у кровати Якова Михайловича».
Тех, кто имеет домашних животных и привязан к ним, от подобной «любви», наверное, передернет. Как же это — поступить подобным образом с умершим близким существом? Любоваться на его шкуру «на память»? Да еще и использовать в качестве коврика? Но дело в том, что здесь описан известный ритуал черной магии, некромантии. Сохраняя часть трупа, некроманты определенными обрядами стараются «притянуть» дух погибшего существа к земле. Не позволить ему уйти в мир иной и использовать в своих целях. Если Пес был верным стражем при жизни, то и после смерти должен служить хозяину, стать его теневым, потусторонним охранником.
Пристрастиями Якова Михайловича к оккультизму объясняются и некоторые другие факты его биографии. Скажем, возвращенный после побега в Нарымский край, Свердлов был отправлен в самую глухомань, в село Максимоярское. Там он оказался единственным ссыльным и вступил вдруг в конфликт со священником. О. Павел (Покровский) принялся в проповедях убеждать прихожан не иметь никакого дела с Яковом Михайловичем, называя его «ловцом человеков в сети диавола». Хотя он был тут далеко не первым «политиком». Но священник ополчился только на него! Произошел и такой случай. Стражники при обыске изъяли у Свердлова какие-то чертежи. По совету о. Павла отправили «наверх», начальству. Яков Михайлович объяснял, что это были всего лишь уроки геометрии, иллюстрация к доказательству теоремы Пифагора и т. п.
