ветер с ароматом талой воды треплет мои волосы с розоватым
оттенком, который почти вымылся. Когда я в последний раз красилась? Помню, что намылила
голову каким-то оттеночным шампунем, когда Лео было три месяца. Я тогда передержала его,
потому что забыла. Вспомнила лишь в тот момент, когда Лео схватил меня за волосы, пока я
щекотала ему пузико и пыталась рассмешить.
Что ж, получилось действительно смешно, ведь такого насыщенного розового у меня
еще никогда не было.
Я спотыкаюсь о трещину в тротуаре и чуть не пропахиваю носом асфальт, но меня
подхватывает крепкая рука. Мои глаза прослеживают шрам от ожога на мускулистом предплечье и
медленно поднимаются к его обладателю.
— Осторожнее, Лолс, — тихим басом говорит Гарри, как всегда оказываясь ровно в
тот момент, когда я намереваюсь попасть в компрометирующую ситуацию.
Я сдуваю прядь с лица и выпрямляюсь.
— Споткнулась.
— Я видел, — уголок его губ подергивается в улыбке.
— Не смейся!
— Даже не думал, — говорит он, пока на его лице появляется широкая улыбка,
которая ослепляет каждую женщину, как фотовспышка.
Я не удивлена, что именно он поймал меня, но удивлена…
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, пока его пальцы мимолетно скользят по
моему запястью. Он быстро разрывает прикосновение, но тепло его кожи все еще оставляет
приятный след.
Он отступает на шаг и почесывает затылок. Вокруг моих ног начинают виться Меган
и Фокс, требуя к себе внимания. Я наклоняюсь, почесываю их за ушами и возвращаю взгляд к их
хозяину.
— Вы гуляете?
Странно, что сегодня они выбрали маршрут через мою улицу. Флэйминг может быть и
маленький город, но это все еще город протяженностью в мили. И Гарри живет на другом конце,
возле озера.
— Нет, теперь я здесь живу.
Я замираю и перевожу взгляд на дом, около которого мы стоим. Дом Томаса. Он
стоит прямо рядом с моим собственным, и нас разделяет лишь один забор. Томас почти не
появляется здесь, и я даже подумала, что он собирается его продать. Это имело бы смысл,
учитывая, что они с Джеммой решили строить семью в доме ее детства.
Стоит сказать, что Томас Саммерс был отличным соседом. Отличным соседом, в
которого я по глупости была влюблена. Считаю это самым большим заблуждением и ошибкой в
своей жизни, если хотите знать мое мнение.
Ведь… может быть, если бы я не была так романтично наивна и мечтательна, то
заметила бы раньше, что старший брат моей лучшей подруги является в моей голове лишь
образом, который я сама создала и сама же в него поверила. У нас было слишком мало общих
интересов, не говоря уже о том, что мне с трудом иногда удавалось действительно понять, что
Томасу нравится. И ему явно не нравилась я. По крайней мере, в романтическом смысле.
Поэтому мое сердце даже не разбилось вдребезги, когда они с Джеммой создали свой
корабль любви и уплыли на нем в семейную жизнь. Наоборот… я действительно поверила в любовь.
В ту любовь, которая существует в моих книгах. И о которой мечтала я. Просто мои
мечты разбились о кувшин маргариты, выпитый в ту ночь в клубе, когда был зачат Лео.
— В каком смысле? — я вырываюсь из мыслей и перевожу взгляд на Гарри.
— Мне придется временно пожить у Томаса, потому что мой дом… — он морщится, а
потом достает телефон. — Я лучше покажу.
Гарри разблокирует экран так быстро, что мои любопытные глаза успевают заметить
лишь какое-то розовое размытое пятно на заставке.
Интересный выбор… для мужчины.
На экране телефона появляется фотография дома, который… ну… эм… Я наклоняю
голову и смотрю пару мгновений.
— Он… — я щурюсь. — Он что…
Я забираю у него телефон и наклоняю голову в другую сторону. Потом в ту же, что
и на фото.
— Можно мне сделать рядом с ним фотку, как с Пизанской башней? Типа я стою такая
и пытаюсь поднять его обратно?
Гарри смеряет меня таким взглядом, будто слышал эту шутку уже не раз. Я хихикаю
и возвращаю ему телефон.
— Так… — я смотрю в сторону дома Томаса, а потом возвращаю взгляд к нему. — Что
говорят? Это возможно исправить?
— Да, — Гарри кивает, а порыв ветра доносит до меня аромат его парфюма. Что-то
свежее и с нотками каких-то специй, а может, древесницы или ели. Черт его знает. Просто
вкусно и мужественно.
Так вкусно, что мне с трудом удается не прикрыть глаза и не вдохнуть глубже.
— Ты нюхаешь меня.
Я чуть ли не подпрыгиваю на месте, когда осознаю, что действительно вдохнула
глубже и закрыла глаза. Широко распахнув веки, словно увидев оленя, я смотрю на мужчину,
который ухмыляется со знающим выражением лица.
— Ты отвратительно пахнешь, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
Конечно, зачем говорить что-то хорошее, верно?
— И именно поэтому ты решила принюхаться? — протягивает Гарри, в его глазах
пляшет озорной огонь.
Я моргаю. Дважды. Как будто частое моргание может стереть этот неловкий
инцидент.
— Я не нюхала, — говорю я самым уверенным голосом женщины, которая только что
буквально нюхала. И буквально призналась в этом минуту назад.
— Как скажешь, — хмыкает он. — Я занимался переездом, одни девочки чего стоят,
поэтому с меня сошло сто потов.
— О, нет, ты прекрасно пахнешь, — спешу успокоить его я.
— Ты же не нюхала, — вот теперь он чуть ли не сияет, как новогодняя елка.
— Засранец, — говорю я сквозь зубы и чувствую, как горит мое лицо.
Меган и Фокс трутся о мои ноги, как кошки, требуя внимания. Я переключаюсь на
них, чтобы не смотреть на раздражающе красивое лицо Гаррисона Эшфорда, которое с каждым днем
все больше и больше выводит меня из себя.
— Ваш папочка такой нарцисс, девочки, — ворчу я, поглаживая их головы.
— Потому что ты меня нюхала, как цветок?
— Если ты не заткнешься, я заклею тебе рот, — прищуриваюсь я.
Гарри поднимает руки в знак капитуляции, и при этом движении его бицепсы с
витиеватыми татуировками напрягаются так, будто это часть плана — отвлечь меня окончательно.
Дымные черные рисунки с тенями полностью покрывают его руки, заставляя мозг вспомнить, что я
видела этого мужчину без футболки.
— Ого, — протягивает он. — Угрозы. Мне нравится, когда ты становишься
решительной.
— Я всегда решительная.
— Нет, — он качает головой, и в его голосе вдруг появляется мягкость, от которой
колени у меня подкашиваются сильнее, чем от трещины в тротуаре. — Ты смелая. Это другое.
Я замираю.
Такие фразы он бросает постоянно, между шутками и поддразниванием, позволяя мне
увидеть за несносным флиртуном вдумчивого взрослого мужчину.
— Ты переезжаешь, — вспоминаю
