я, чтобы вернуть разговор на безопасную
траекторию. — Надолго?
— До тех пор, пока мой дом не перестанет парить в воздухе. Потом планирую
отремонтировать еще пару комнат и заменить пол. Думаю, месяца три-четыре.
Я киваю, покусывая губу. Почему внутри меня все вибрирует от мысли, что человек,
с которым я дружу всю свою жизнь, будет находиться почти на расстоянии вытянутой руки?
Возможно, потому что именно этот человек смотрит на меня не так, как все.
С детства я всегда чувствовала себя невидимкой. Мия и другие девушки, с которыми
я общалась, всегда были ярче и громче. Они не спотыкались о воздух и собственные ноги на
каждом шагу. У них не возникало проблем с тем, что вылетало изо рта.
Мне же всегда казалось, что я не могу быть такой счастливой или такой смешной.
Или просто такой, как все остальные девочки. Но было одно место, где я чувствовала себя
всесильной и уверенной. В книге. За страницами книг я могла примерить на себя любую роль и
не переживать о том, что обо мне подумают.
Раньше я не замечала, что Гарри — один из немногих, кто замечает все, что другие
не видят. Возможно, это черта его характера. А возможно… возможно, я и правда на самом делеинтересная.
По крайней мере, в его глазах.
Я не знаю, как охарактеризовать свои чувства по отношению к этому мужчине.
Просто в последние месяцы, нет, годы… с того момента, как он вышел из комы, что-то между
нами изменилось.
— Это проблема? — Гарри всматривается в мое лицо и чуть наклоняется вперед так,
что расстояние между нами становится на полдыхания меньше. — Что теперь я твой сосед.
— Нет, — отмахиваюсь я. — Но ты знаешь Флэйминг. Если ты чихнешь у меня под
окнами, к вечеру миссис Трент будет уверена, что мы тайно поженились. А она все еще строит
теории о том, что ты принял мои роды, потому что так велела судьба или ее карты таро.
— Хорошо, я буду чихать осторожнее, — он едва заметно улыбается, а потом на
мгновение его глаза темнеют. — Или нет. Только глупец не захотел бы быть твоим тайным мужем.
— Гаррисон, — строго говорю я, покрывшись смущенным румянцем с головы до пят.
— Шарлотта, — его голос окутан чистым грехом.
Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем это уместно для людей, которые «просто
соседи» или «просто друзья».
Ветер треплет мои волосы, и Гарри машинально протягивает руку, чтобы убрать
прядь с моего лица. Движение почти автоматическое. Почти. Но он замирает на полпути.
Секунда. И я задерживаю дыхание.
— Я опаздываю на работу! — выпаливаю, нет, выкрикиваю я, как сумасшедшая.
Я начинаю отступать, но Гарри перехватывает меня за запястье, смотрит на меня
мгновение, а потом, сдерживая улыбку, спокойно говорит:
— У тебя на лице патчи. Я хотел их убрать.
Я быстро дотрагиваюсь до лица и с ужасом понимаю, что на моем лице действительно
все это время были патчи.
— Знаешь, это новый тренд. Следи за модой, Эшфорд.
Он фыркает от смешка, сотрясающего его грудь, и делает шаг вперед.
— Тренды доходят до Флэйминга с опозданием на три года, поэтому я не верю.
— Ну, поверь, — пожимаю плечами я, поправляя шопер на плече.
— Можно? — тихо говорит Гарри, снова протягивая руку и не обращая внимания на
мои оправдания.
Я перевожу взгляд на дом, ведь напряжение между нами заставляет дрожать каждую
мою кость. Потом снова смотрю снизу вверх на мужчину, который в лучах солнца почему-то
становится еще красивее.
— Да, — выдыхаю я.
Теплые пальцы Гарри мягко касаются моей щеки и скользят под глаза, поддевая
гелевую каплю.
— Они с блестками, — бормочет он, скрупулезно снимая патчи, словно ему доверили
самую ответственную задачу в мире. — Ты похожа на инопланетянку.
Я не сдерживаюсь и хихикаю, хотя комплимент до глупости странный.
— Я внеорбитная.
— Ты… сонная и красивая, — вкрадчиво отвечает он, снимая второй патч и мимолетно
обхватывая мою щеку своей большой ладонью.
Прикосновение обжигает, но быстро исчезает, будто Гарри сам испугался того,
сколько нежности было во всем этом снятии обычных патчей.
— Мне правда пора, — выдыхаю я. — Если я опоздаю, Лили заставит меня стоято в
планке до конца жизни.
— Я бы посмотрел на это, — спокойно отвечает он.
— Гарри.
— Что? Поддержка — важная часть тренировочного процесса.
Я делаю шаг назад.
— Ты — отвлекающий фактор.
Он улыбается медленно, лениво, и в этой улыбке столько уверенности, что у меня
сводит живот.
— Значит, я все делаю правильно.
Я разворачиваюсь прежде, чем скажу что-то еще более глупое, и почти бегу в
сторону Мэйн-стрит.
— Спасибо за ароматное утро, соседка! Не нюхай других мужчин, а то я ревнивый, —
окликает он.
Вот же несносный мужчина.
Я не оборачиваюсь, хотя очень хочется, но ощущаю его взгляд на спине, как теплую
ладонь. И это ощущение не исчезает даже тогда, когда я сворачиваю за угол.
* * *
Флэйминг по утрам уже живет на полную катушку. Насколько это вообще возможно в
городке, где главная новость недели — подралась ли старушка Роуз с Беном из-за парковочного
места и кто без разрешения вышел из чата миссис Трент «помощь бездомным кискам».
Горы вдалеке еще покрыты остатками снега, и на их фоне город кажется игрушечным.
Красно-коричневые фасады из кирпича, вывески с потертой краской, старые велосипеды,
припаркованные вдоль улицы, как экспонаты музея «Америка 90-х».
Возле автомастерской двое мужчин спорят, чей пикап быстрее, и этот спор явно
длится с 1998 года.
Я ускоряюсь, перепрыгиваю лужу и почти улыбаюсь себе: если бы кто-то снял меня
сейчас на видео, получилось бы так вдохновляюще.
Вот она, Шарлотта Грейс Эванс, а не просто Лола. Мама, самостоятельная
работающая женщина, активная, целеустремленная…
Если не считать того, что десять минут назад на моем лице были патчи, а
крышесносный пожарный снял их с меня, как с ребенка, который не умеет завязывать шапку.
Я опять краснею.
— Дыши, Шарлотта, — шепчу я сама себе.
Я толкаю дверь студии танца «Дыхание», и звон колокольчика объявляет о моем
появлении.
— Опоздала на десять минут, — раздается голос Ричарда из зала.
Он владеет этим местом и мастерски преподает местным детям и взрослым искусство
бального танца.
— Я внезапно появилась, — поправляю я.
Я слышу смех Лили. Они с Ричардом отлично работают в команде. Не только потому,
что они безумно талантливые, но и потому, что он ее отец… как оказалось.
И вот, я говорю, что во Флэйминге ничего интересного не происходит, но на самом
деле мы могли бы посоревноваться в интригах с шоу Кардашьян.
Я
