на ощущениях. Простая, почти животная радость от вкусной еды. В пол-уха я слушала Оксану. На небольшой сцене играла живая музыка, девушка, певица с приятным голосом, мастерски выводила ноты.
Мимо нашего столика прошёл высокий мужчина. Он направлялся к выходу, но, мельком взглянув, задержался у нашего столика.
– Оксана?
Оксана подняла глаза, и на её лице появилась улыбка. – Слава, не ожидала тебя увидеть здесь.
Он был одет неброско, но дорого: тёмно-синяя рубашка без галстука, серый пиджак, хорошие часы. Возраст – около сорока, взгляд спокойный и внимательный. После короткого приветствия Оксана пригласила его присоединиться.
– Ярослав, познакомься, это моя двоюродная сестра, Надя. Надь, это Ярослав, старый друг Сергея, они с ним на одном факультете учились. Он теперь тут, в городе, свой бизнес ведёт.
– Очень приятно, – ответила я.
Он присел на свободный стул, отказался от вина, заказал себе минеральной воды. Разговор завязался легко и ненавязчиво. Он расспрашивал Оксану о жизни, о Серёже, делился новостями про общих знакомых.
Со мной он не пытался сразу заговорить, но время от времени включал в беседу:
– А вы, Надя, чем занимаетесь?
– Надя у нас мамочка, сына воспитывает, – опередила меня Оксана.
Я лишь кивнула, поймав на себе взгляд Ярослава.
– Самое сложное и самое важное дело, – заметил он искренне. – Моим племяшкам-двойняшкам сейчас три года. Я иногда подменяю сестру на пару часов и выхожу оттуда, как после смены в шахте.
Оксана засмеялась, я улыбнулась. Разговор плавно перетёк к обсуждению тягот и смешных случаев родительства. Ярослав рассказывал забавные истории про племянниц, Оксана вспоминала, как Серёжа первый раз остался один с маленькой племянницей и чуть не устроил апокалипсис.
За разговором я даже ненадолго забыла о своих проблемах.
В реальность вернул телефонный звонок.
Всё внутри мгновенно сжалось в ледяной комок. В это время, в такой вечер… Звонить могла только сама. Что-то со Стёпой.
Достала телефон из сумочки. На экране горело имя: Артём.
Ледяная игла прошла по позвоночнику. Артём не звонил просто так. Предчувствие сжало сердце в тиски.
– Простите, мне нужно ответить, – сказала я, встала и отошла от столика к высокой стойке у бара, где было чуть тише.
– Алло?
– Надя, это я. Ты как?
– Всё хорошо. Что-то случилось? – Я вцепилась пальцами в холодный гранит стойки.
Последовала пауза.
– Ты ещё не знаешь?
– О чём?
– Архип. Его… зацепило. – Артём выдохнул слово, будто выбивая его из себя. – Он ранен. Мне только что ребята написали, они оттуда… из его части.
Всё внутри оборвалось и провалилось в ледяную пустоту. Звон в ушах заглушил тихую музыку.
– Как… насколько серьёзно? – из груди вырвался хрип.
– Не знаю точно. Пишут – «отправили в госпиталь». Вроде был в сознании. Больше пока ничего. Я… я сам выясняю. Как узнаю что-то конкретное – сразу позвоню. Обещаю.
Эти обрывочные фразы кружились в голове, складываясь в образ, который я видела во сне. Простыня. Пустота под ней.
– Надя? Ты слышишь меня? – позвал меня Артём.
– Да, – выдавила я. – Слышу. Куда ранили?
– Вроде в грудь, но я точно не знаю. Я думал, тебе позвонили.
– Нет. Я не знала...Позвони… как только что-то узнаешь, позвони, пожалуйста.
Я отключилась, не прощаясь. Рука с телефоном бессильно опустилась. Тяжесть легла на грудь такая, что даже вздохнуть было сложно.
Глава 19
Я вернулась к столику, походка была деревянной, будто ноги не гнулись. Оксана и Ярослав сразу умолкли, увидев моё лицо. – Мне надо домой. Сейчас, – прозвучал мой голос, ровный и бесцветный, самому мне чужой. – Надь, что случилось? – Оксана вскочила, схватив меня за локоть. – Архип. Ранен. Подробностей нет. В её глазах появился ужас. Она тут же схватила телефон. – Я... выпила, вести не смогу…Но я вызову такси. – Я сама вызову, – перебила я её, уже набирая приложение на своём телефоне. В голове была лишь одна мысль: выбраться отсюда.
«Такси будет через четыре минуты», – высветилось на экране.
– Прости, что всё так. Но мне надо идти, правда. Я не смотрела на Ярослава, едва кивнула ему на прощание и почти побежала к выходу, не замечая, как края платья цепляются за стулья.
В такси меня трясло. Я прижалась лбом к холодному стеклу, но оно не охлаждало жар паники внутри. Снова набрала номер Артёма. – Ты что-нибудь узнал? – набросилась я, едва он взял трубку. – Нет, Надь. Пока всё то же. Говорят, его… эвакуируют в Москву. В центральный госпиталь. Я зажмурилась от страха. Если везут в Москву – значит, серьёзно. Очень серьёзно. – Хорошо. Спасибо, – прошептала я и снова отключилась.
Дома было тихо и спокойно, в отличие от того, что творилось в моей душе. Мама уже уложила Стёпу. В прихожей горел ночник. Мама, услышав шаги, вышла из гостиной. – Как отдохнула, Надя? – начала она, но, вглядевшись в моё лицо, замолчала. – Надюша? Что-то случилось? Я стояла посреди коридора, не в силах снять пальто, сжимая в руке телефон, как последнюю связь с реальностью. Вся собранность, вся моя стойкость растаяли, стоило только переступить порог.
– Архип… – голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. – Его ранили. Везут в Москву, в госпиталь. Артём звонил… Всё, что копилось последние месяцы – обида, злость, оскорблённая гордость, – в один миг испарились. Остался только первобытный, всепоглощающий страх. Страх, что он может умереть. Что последними нашими словами станут колючие СМС, а последним взглядом – ледяной укор на кухне. В груди рвалась наружу чудовищная, невыносимая боль, но я молчала, стиснув зубы, боясь, что если открою рот, то закричу или разревусь и не смогу остановиться.
Мама ахнула, поднесла руку ко рту. Глаза заблестели. – Господи… Господи, помилуй… – зашептала она, подходя и обнимая меня за плечи, будто я была снова маленькой. – Бедный, бедный мальчик… И ты здесь, изводишься… – Мам, я не знаю, что делать… – вырвалось у меня, и я всё-таки расплакалась, тихо, беззвучно, уткнувшись в её плечо. – Что делать? Ехать! – твёрдо сказала мама, отстранилась и взяла моё лицо, заставляя посмотреть ей в глаза. – Сейчас же собирайся и езжай к нему. Забудь все обиды, забудь всё! Представь, каково
