к себе. К губам.
– Надя… – попытался сказать. Из горла вырвался лишь хриплый, едва слышный шёпот. Во рту всё пересохло, язык еле ворочался. – Род…ная… ты… при…ехала…
Силуэт у кровати приблизился, наклонился ниже. В полутьме я увидел склоняющееся ко мне лицо, тёмные волосы вместо рыжих. Карие глаза вместо синих.
Не Надины скулы, не её разрез глаз, не её губы. Карие глаза, полные слёз и какого-то странного, лихорадочного блеска. Марина.
Лёд. Резкий, пронзающий удар где-то между рёбер. Инстинктивно я попытался отдёрнуть свою руку. Но её пальцы сжались крепко не отпуская.
– Тихо, тихо, любимый, – прошептала она. – Это я. Марина. Надя не приехала. Я с тобой. Я тут уже несколько дней. Всё будет хорошо. Я никуда не уйду.
Я закрыл глаза, её рука продолжала сжимать мою руку.
– Зачем ты здесь? Я не просил.
– Прости, я не смогла смотреть, как ты умираешь. Я сделаю всё, чтобы ты выжил, родной.
– Надя...Надя где?
– Я же говорю...она не приехала.
Мне не нужна была Марина. Но она была здесь. А та, ради кого я хотел жить, чей образ вытащил меня с того поля, – её не было. И, судя по всему, и не будет.
Глава 22
(Надя)
Домой я ехала в каком-то ледяном оцепенении. Всё понимала, мыслила, отвечала таксисту. Странно было наблюдать за собой. Я будто покинула своё тело и действительно наблюдала со стороны. Вот сидит женщина в такси. Волосы собраны в хвост, под глазами тёмные круги. Грустный взгляд в никуда, отвечает на автомате. Неудивительно, что Архип выбрал марину. Она выглядела лучше меня. Ухоженная, наверно, заботиться о себе, любит. Я же в последнее время вся отдавала себя сыну, работе. Даже смеяться разучилась.
Раньше мне казалось Архип любит меня такой, какая есть, но теперь пришла неуверенность и понимание: мужчина сколько угодно может говорить, что любит, что красится тебе не обязательно, и что ты самая прекрасная, без всей этой косметики и брендовых шмоток. Только вот по итогу смотрят они как раз на других. Лёгких, воздушных, улыбающихся. Лёгкой я никогда и не была. Я всегда ко всему относилась серьёзно.
Если парень предложил встречаться, я не могла морочить голову и просто его разводить на кафешки и подарки, как другие девушки, мои подруги. Поэтому Архип и был моим первым парнем и единственным. К вопросу о свадьбе я тоже подошла ответственно, долго думала и только когда поняла, что Архип – тот мужчина ради, которого я могу бросить всё и без него не смогу жить, только тогда ответила согласием. И к рождению Стёпы подошла так же серьёзно. Никакого алкоголя, наблюдение у врача. Я хотела родить здорового малыша. В то время как подруги повыскакивали замуж и уже успели развестись. Или пытались забеременеть, но последствия разгульной жизни давали о себе знать.
Мне казалось, Архип это во мне ценил.
Наверно, поэтому мне было так тяжело признать его выбор. Он не просто изменил. Он выбрал другую. Как раз из тех, что сам осуждал.
Лицемерие, предательство, его двуличие – вот что мне без конца бередило сердце и душу. Я словно закольцевалась и никак не могла выбраться из этих мыслей. Распадалась, разваливалась и ненавидела себя. Чувствовала себя старой и немощной. Будто моя жизнь закончилась уже и впереди я не видела ничего хорошего.
Когда приехала, почти полчаса ещё стояла в сенях, не решаясь войти. Я знала, что навстречу выйдет мама, будет спрашивать. И что ей говорить? Конечно, правду. Вот только мысли мыслями, а вслух произнести намного сложнее. И я боялась.
Дверь внезапно открылась, мама вышла в сени и увидела меня. Замерла.
– Надюша, только не говори, что он умер.
Я покачала головой. Хотя…в какой-то степени он всё же умер. Для меня точно.
– Я не поеду к нему больше, – с трудом выдавила из себя и продолжила. – Та вторая была рядом с ним. Он сделал свой выбор мам. Нет смысла даже его прощать. Ему и не нужно было моё прощение.
– Надя, но может она просто…– мама снова бросилась его защищать.
– Что просто? – перебила я её. Однажды я уже послушала и полетела к нему. 0 Что просто, мам? Она была там. Держала его за руку. Он не прогнал её, ничего у них не закончилось. Всё. На этом всё. Ничего больше не говори мне про него. Не смей защищать его. Я твоя дочь. Почему ты меня не защищаешь?
Мама побледнела, даже вздрогнула от моих слов.
– Ну как же, я ведь за тебя и переживаю. Как ты без Архипа будешь? Как Стёпа будет?
– А вот так и буду. И прекрасно справлюсь, – процедила сквозь зубы. Злость, упрямство, гордость – ядерная смесь для обиженного человека. – Я смогу прожить и без него. Прекрасно проживу. Даже ещё лучше.
Я открыла дверь в дом, зашла. Разделась. А в голове уже крутились мысли, что мне надо сделать, чтобы не краснеть за свои слова.
Я выберусь, вытащу себя из этого ужаса. Он ещё пожалеет. Сильно пожалеет, что так поступил со мной.
Стёпа ещё спал в кроватке. Я стояла и смотрела на него. Он ведь ещё такой маленький, а его уже папка предал. И я не собиралась рассказывать про папу героя, который погиб или улетел в космос. Пусть знает про своего отца, что он предатель. Я скрывать ничего не буду.
Мне хотелось отомстить Архипу. Сделать так же больно, как и он мне. И единственное, что мне приходило в голову, это стать счастливой назло ему и его любовнице. А я стану счастливой. Стану!
Ни одна слеза не упадёт из моих глаз из-за него.
Я подошла к комоду, тому самому, который мы купили с Архипом на его первую зарплату. В самом нижнем ящике, под стопкой его старых армейских фотографий, которые я так и не выбросила, лежала банковская карта. Талисман моей «принципиальности». Я вытащила её.
Раньше я смотрела на неё и думала: «Это его кровные. Заработанные в аду. Если я возьму, то стану ему обязанной. Приму плату за своё унижение».
Теперь я смотрела и думала иначе: «Это деньги, которые по закону и по совести принадлежат моему сыну. Это не его подарок. Это – долг. Долг отца, который
