надо уничтожить еще до того, как оно даст всходы. Великий дракон может быть только один.
Спрыгнув с ящера, Сайгат вскарабкался по утесу. Прошелся по выступу, забрался выше. Учуяв запах, выцарапал ногтями пепел, что забился между камней. Повыше, в трещинах скал, торчала обугленная солома. Сайгат кивнул, получив подтверждение своим мыслям.
Они не проиграли — их переиграли.
Не было никакого знамения богов. Черный Огонь все это устроил. Как?.. Что ж, огонь, растекающийся по горе, был обычными кострами, которые кто-то ловко и быстро поджег. Возможно, и крылья, укрывшие небо, он как-то создал. А диких драконов заранее прикормил.
Поднявшись на верх перешейка, Сайгат сел, поджав под себя ноги и глядя на далекие огни города. Ркхутан подобрался ближе, цепляясь за каменные выступы когтями, положил голову на колени, как пес, выпрашивающий ласку. Сайгат погладил шершавую чешую. Такая же украшала его лицо и плечи. Сайгат впитал кровь дракона с молоком матери. Мать он не помнил, а дракон с ним с рождения — и до конца.
— Мое имя означает — Большая Удача, — произнес Сайгат вслух. — Знаешь, почему мне везет?
Ящер заглянул ему в лицо желтыми, как две крохотные луны, глазами.
— Потому что я не сижу и не жду милости от богов, — пояснил Сайгат. — Я делаю. Я иду и беру, что хочу. Боги любят смелых.
Надо признать, Черный Огонь тоже и смел, и решителен, и находчив. Достойный враг, над которым Сайгат одержит победу. Надо лишь выяснить, где его слабое место. А Сайгат был уверен — оно у него есть.
Глава 6
Вернулся
Не знаю, сколько мы пробыли в спальне Элая. Ночь, день, целую вечность… Время текло здесь иначе — медленно, как густой мед. Мне совсем не хотелось уходить, да Элай меня и не отпускал: то обнимал мою талию, то переплетал пальцы с моими, то вжимал меня в кровать своим телом, будто боясь, что я вдруг исчезну, если он хоть на секунду ослабит хватку, и любил меня так страстно и жарко, что я словно плавилась в его огне.
Но в одну из передышек, когда мы просто валялись, целовались и болтали о всякой ерунде, в дверь робко постучали.
— Кто? — резко спросил Элай и прикрыл мою грудь одеялом, словно ревнуя к чужому взгляду даже из-за двери.
— Я, — обреченно вздохнул Рони. — Элай, честно, я не хотел мешать. Но мы тянули жребий… В общем, капитан вернулся. Собирает гнезда, будет толкать речь. Что дальше делать, про Драхас и все такое…
Во взгляде Элая мелькнула досада, он покусал губы, словно колеблясь.
— Мы придем, — громко сказала я, прежде чем Элай успел ответить.
— Отлично! — выпалил Рони. — Поздравляю с помолвкой. И… с остальным… Ну, я пошел.
Его торопливые шаги быстро стихли, и я невольно рассмеялась.
— Жребий он тянул, — проворчал Элай, нахально стягивая с меня одеяло и накрывая ладонью грудь. — Могли бы и сами сходить послушать, что там капитан скажет. Явно ведь ничего интересного.
Его пальцы повторили уже знакомый маршрут, обрисовав грудь, погладив живот, скользнув ниже, и мое дыхание на миг сбилось.
— Вив, а давай слетаем в Айдану, — пробормотал Элай, целуя меня в уголок губ, в шею. — В мой дом. Там большая-большая кровать. И еще шикарная ванна.
Я запустила пальцы в его растрепанные волосы и легонько потянула, заставив поднять голову. В темных глазах плясали теплые искры, вспыхнувшие ярче, когда Элай поймал мой взгляд.
— Звучит прекрасно, — признала я. — Но ты уверен, что мы можем оставить Драхас? Вдруг красноперые соберутся с силами.
— Вряд ли они быстро оправятся… А вот я собрался, — заявил Элай, перекатываясь на меня. Поймав мои запястья, завел их за голову. Его голос звучал хрипло и вкрадчиво, и внутри сладко екнуло от предвкушения. — Вив, какие же нежные у тебя губки, — легонько прихватил нижнюю губу своими. — А веснушки, как солнечная пыльца, — поцеловал кончик носа, щеку. — А твоя грудь…
— Элай, дай мне чуть-чуть отдохнуть, — прямо попросила я.
Все было просто отлично, но у меня уже ноги дрожали, и я не вполне была уверена, что смогу выйти из этой комнаты и не грохнуться.
Элай поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на вину.
— Прости. Я совсем ошалел от счастья. Вив, что-то болит? Может, к лекарю?
Я представила, что именно мне помажут вонючей мазью, и горячо заверила:
— Со мной все в порядке! Чувствую себя превосходно! Устала немного…
Элай сдвинулся, освобождая меня. А я села в кровати, обернулась через плечо и провела ладонью по его широкой груди, покрытой черными чешуйками. Пересчитала кубики пресса, и, склонившись, коснулась его губ своими.
— Еще одна просьба, — прошептала я.
— Все, что угодно, — ответил Элай, и в его тоне не было и намека на шутку.
— Можешь побыть рядом, когда мы выйдем отсюда? — попросила я, чувствуя, как щекам стало жарко. — Я боюсь… осуждения, что ли.
Он поймал мою руку, поднес к губам и поцеловал палец, на котором сияло кольцо.
— Раз капитан собирает гнезда, то и я сделаю объявление — о нашей свадьбе. Ты ведь не против?
Я покачала головой. Пожалуй, я только «за». Одно дело — подружка на ночь, и совсем другое — жена.
— Мне будет приятно, — тихо ответила я, и сердце забилось быстрее. — И большая ванна — это очень заманчиво. Мы поместимся туда вдвоем?
— Именно это я и планирую, — улыбнулся Элай. — Что ж, пойдем. А потом, эту ночь и все остальные, ты будешь со мной?
Я кивнула. Буду.
Я хотела этого больше всего на свете — и ночи, и дни. Завтракать, целоваться, разговаривать и летать на драконе. Жить. Но сколько же надо сделать, чтобы мы могли просто быть вместе!
В гостиной нас встретили ровным молчанием, хотя я видела, что Инея так и разрывает. Он явно едва сдерживался, чтобы не выпалить какую-нибудь скабрезность, но Туч стоял позади, и его могучая рука ненавязчиво сжимала плечо товарища, будто только и ожидая повода, чтобы сомкнуться на шее.
— Значит, капитан вернулся? — спросил Элай, пока я пряталась за его спиной. — Радость-то какая…
* * *
Бусины в бороде капитана сверкали, а сам он как обычно
