мне было в первые полгода после того, как он променял меня на Джоанну, хотя она, как и я, не могла похвастать особой красотой лица и тела. Ни магии, ни ума… Обычная выпускница пансиона благородных девиц. Но у неё было главное преимущество — высокопоставленный отец. Я таким похвастать не могла. Да, дядя работал в отделе межмировых проколов и был на хорошем счету у руководства, но всё же числился рядовым сотрудником и никак не мог помочь Бастиану в продвижении по службе.
Или не хотел. А вот Олафсон…
Иногда мне казалось, что они заключили некую сделку: Бастиан берет в жены Джоанну, которая от него без ума, а Олафсон обеспечивает ему должность с высокой категорией. Но потом я укоряла себя за эти недостойные мысли и просто приказывала себе не думать о чужой семье. Какая мне разница: был договор или нет? В любом случае меня это уже не касается. Даже если он просто влюблен в Джоанну без памяти… Это только их дело.
Моё же — рассортировать бумаги и правильно подшить, а потом убрать по местам.
Чем я сейчас и займусь!
Потихоньку утро шло своим чередом. Ко мне заглядывали посетители преимущественно из числа кураторов, периодически оставляя для господина Гастингсона первичные, вторичные, а то и неоднократно переделанные отчеты по своим подопечным, которые постоянно что-то изобретали и внедряли, я их внимательно просматривала и что-то принимала, а что-то отправляла на доработку.
На текущий день министерство тщательно присматривало за девятью иномирцами, часть которых уже успешно прошла социализацию и сдала экзамен, но в течение года после этой знаменательной даты куратор всё равно считался ответственным за своего подопечного. Кто-то сразу находил работу по душе в императорском НИИ, кто-то настаивал на открытии собственной индивидуальной мастерской или творческой студии, а кто-то довольно долго искал себя в новых реалиях и требовалась продолжительная психологическая поддержка, чтобы человек научился хотя бы просто жить в новом для себя мире.
Ближе к одиннадцати тучи за окном всё-таки разродились дождём, что я констатировала с лёгкой досадой, но всё равно ровно в двенадцать переоделась, прихватила зонт, заперла кабинет, предупредила начальника, что отойду по делам, и побежала на соседнюю улицу до Дома Быта, чтобы оставить заявку на сантехника.
Справилась быстро. В это не самое комфортное время года посетителей в Доме Быта было не сильно много, так что я в два счета заполнила бланк, отдала его администратору и поспешила обратно на работу. По дороге едва не стала жертвой кеба, который промчался мимо и почти окатил меня водой из лужи, но я вовремя это заметила и не только выставила навстречу брызгам зонт, но и защитилась воздушной волной, которая оттолкнула лишнее. Правда, это отняло довольно много сил, кажется, я всё-таки умудрилась испугаться и вложила в жест больше энергии, чем следовало, отчего до кабинета дошла на подрагивающих ногах и с испариной на висках.
А вот это плохо.
До выгорания, конечно, не дойдёт, всё-таки не те объёмы, но слабость точно будет преследовать меня до самого вечера. Надо поесть!
Войдя в кабинет и радуясь, что на себя у меня есть ещё полчаса, а значит я успею всё, даже спокойно попить чай, я разделась и переобулась, внимательно изучила подол платья, который всё-таки испачкала в двух местах, и неодобрительно поджала губы. К сожалению, исправить ситуацию прямо сейчас я не могла, любая дополнительная манипуляция тонкими энергиями могла отправить меня в обморок, так что пришлось временно мириться с собственным несовершенством и уделять время трапезе.
Её я разогрела на печке, как и чай, с сожалением отказавшись от печенья, потому что утром показалось, что платье особенно туго село в талии. Как-то не хотелось мне раньше времени превращаться в баржу. Нет, я ничего против самих барж не имела, упаси мироздание! Но всё-таки как бы… не хотелось.
В итоге я спокойно выпила пустой чай, помыла за собой посуду и ровно в час пополудни открыла свой кабинет, проходя на рабочее место.
В районе трех подошел Роберт Майлсон, один из кураторов, который был старше Тьена на пару лет и в прошлом году успешно социализировал в наше общество пожилого господина Брюмли. Тот работал в своём мире химиком-технологом, и сейчас числился консультантом при НИИ, помогая разрабатывать новые материалы на основе именно биопластика и ему подобных вещей. Из-за того, что господин Брюмли оказался ну о-очень пожилым, в основной штат НИИ его уже не взяли, но идеи он выдавал поистине гениальные, и Роберт был частым посетителем и моей приемной, и кабинета моего непосредственного начальника.
А ещё он приятельствовал с Тьеном, и какое-то время мне казалось, что пытается оказывать знаки внимания мне, но я его интерес поощрять не стала и со временем Роберт перестал это делать.
Он был хорошим парнем, я уверена. Просто… Не интересовал меня. Невысокий, румяный, улыбчивый, с пухлыми щеками, усыпанными конопушками, с рыжеватыми волосами и щербинкой между зубов, он был воплощением позитива и всегда умел приободрить и забавно пошутить.
Вот и сейчас Роберт пришел с бумагами, первым делом широко разулыбавшись и заявив:
— Мисс Роза, вы сегодня особенно прекрасны. Стоило мне вас увидеть, как я сразу понял, кто в этом мире настоящее солнышко. Это вам. — На мой стол легла шоколадка в красивой обертке из знаменитой в столице кондитерской, а потом и пухлый отчет. — И это тоже вам. Мой любезный друг, господин Брюмли, решил порадовать нас очередным творением своего гениального ума. Ему, наконец, удалось создать из водорослей одноразовую биоразлагаемую упаковку для мясной продукции, которая будет сохранять безупречную свежесть продукта в течении двух недель даже без заморозки.
— Ого! — впечатлилась я. — Это действительно замечательная новость! Присядьте, пожалуйста, проверю пару нюансов.
Жестом я указала Роберту на стул для посетителей, а сама внимательно изучила отчет, проверяя, чтобы были заполнены все пункты: и короткое введение, и подробное описание, и этап тестирования, и обстоятельный завершающий пункт «выводы». К счастью, в этом плане Роберт никогда меня не разочаровывал и отчет был составлен правильно, так что я с улыбкой ему кивнула и произнесла:
— Всё хорошо, сейчас отнесу его господину Гастингсону и порекомендую обратить особое внимание.
— Буду признателен, — широко улыбнулся Роберт и поднялся со стула, но вместо того, чтобы уйти, вдруг шагнул ближе и на его лице проступила странная нерешительность. — Роза…
Тон меня насторожил, как и выражение лица Роберта, но я постаралась этого не показать.
— Понимаю, вы… — Роберт кашлянул,
