бдительность моя незаметно притупилась. А на выходе из секции электроники меня уже ждали трое мертвяков. Обычные пустыши, они торчали в узком проходе между стеллажами, блокируя путь к лестнице.
Один стоял прямо передо мной, его раздутая туша перекрывала весь проём, как живая баррикада. Выстрелить из ТТ? Соблазнительно, но патроны – ресурс невосполнимый в данных обстоятельствах, а поднимать шум в этом тихом торговом центре равносильно тому, чтобы зажечь сигнальный костёр. Один выстрел – и это как звонок на обед для всех заражённых в радиусе разлёта звуковой волны. Плюс отличный ориентир для других иммунных – «Эй, здесь парень с огнестрелом, приходите, отберите».
Кто-то, конечно, остережётся, но всегда найдётся моральный урод, которому интересно станет посмотреть, кто это здесь безобразничает, а может, и захочется завладеть твоей пушкой. Нет, компания мне не нужна. Замкнутый характер, мать его – лучшая страховка от предательства и необходимости делиться добычей. Сколько не заработаешь – всё достанется тебе. Я не был против объединения с Бысей, например, но на определённое время и только под конкретные задачи вроде продажи танка.
Я молча отступил в тень, ища обходной путь, но вместо этого нарвался на нечто гораздо худшее, чем пустыши. Из-за поваленного стеллажа, словно демоны из преисподней, вынырнули три фигуры. Лотерейщики!
Они были серокожие и полностью голые – словно извращённые пародии на культуристов, меряющихся объёмом и рельефом мышц. Ростом чуть выше меня, с широкими, покатыми плечами и неестественно длинными руками, которые болтались перед ними, как у обезьян. Грязная, лоснящаяся кожа обтягивала их тела, будто гидрокостюм, который был им на пару размеров велик. Суставы были раздуты и деформированы, но при всей асимметричности телосложения эти твари бугрились перекатывающимися под кожей мускулами. Их ладони были похожи на лопаты, а когти… о, их крепость я смог оценить, когда один из них, делая шаг, царапнул по металлическому стеллажу, оставляя глубокие борозды, словно провёл по нему ножом.
Обычно на атлетически сложенного человека смотреть приятно, как на античную скульптуру. Но от этих тварей хотелось отвести взгляд. Их мускулатура, хоть и мощная, была развита ненормально, извращённо. Там, где у человека должны быть впадины, у них выпирали узлы мышц, а там, где должны быть бугры, зияли провалы. Их рожи стоили отдельного описания… Челюсти гипертрофированы, а лысые, шишковатые черепа венчали редкие пучки грязных волос.
Но самым страшным были их взгляды. Голодные, хищные взгляды из-под ненормально увеличенных надбровных дуг. В них не было и намёка на тусклую мертвенность низших заражённых. Только голод, звериная целеустремлённость – и ничего больше. Вам когда-нибудь смотрели в глаза, видя в вас не человека, а просто мясо? Вот и я в ту первую секунду оторопел, ощутив себя сочным стейком на разделочной доске.
Не меньше взгляда поразила их дьявольская ловкость. Эти несуразные гуманоиды двигались с грацией пантер, несмотря на то, что в них ещё угадывались человеческие черты. Признать с ними родство? Нет. Категорически нет. Это уже были не люди. Мутанты, машины для убийства.
Нож вернулся в ножны – ненужный балласт в смертельной схватке. Я взялся за арбалет. Твари были уже слишком близко, но вступать с ними в ближний бой не было ни малейшего желания. Лучше нырнуть назад, в лабиринт полок, оторваться… Но щаз-з-з! Дверь в соседнюю секцию, которую я только что миновал, с оглушительным грохотом захлопнулась – сработала чёртова пружина. Я дёрнул ручку. Заперто. А резкий громкий звук к тому же надёжно и гарантированно меня демаскировал.
Лотерейщики ринулись ко мне, безошибочно определив направление. Первый на финальном отрезке ускорился так, что, кажется, нарушил все законы физики. Я вскинул арбалет, и болт с характерным звуком вонзился твари в плечо. Но это её не остановило. Она лишь заурчала – хрипло, утробно, – и прыгнула. Я отскочил в сторону, уходя от когтей, и выхватил ТТ. Раз, два! Два выстрела в упор. Пули впились в торс, разрывая серую кожу, но лотерейщик лишь покачнулся. Его когти чиркнули по моему рукаву, разрывая плотную ткань. Кровь брызнула из пореза. Царапина, на счастье, оказалась поверхностной, но острая боль прострелила руку, напоминая, как близко я подошёл к краю.
Второй и третий лотерейщики не отставали от первого. Они разделились, заходя на меня с флангов, словно стая волков. Вот тебе и «не интеллектуальные» твари. Я перекатился за опрокинутый стеллаж, выигрывая секунду. Снова прицелился. Выстрел! Пуля вошла в ногу второму, заставив его споткнуться. Но третий уже был надо мной. Он прыгнул, сбив меня с ног.
Мы покатились по усыпанному осколками стекла полу. Его горячее, липкое тело навалилось сверху, когти заскребли по моей куртке. Горячий смрад гнили из его разинутой пасти ударил в лицо. Я успел выдернуть нож и наотмашь полоснуть тварь по боку. Раз, другой. Я чувствовал, как клинок с хрустом входит в плоть. Лотерейщик завыл, но хватки не ослабил. Его тело горело, как доменная печь – побочный эффект их бешеного метаболизма.
От страха ближнего боя с этими монстрами внутри всё заледенело, но адреналин гнал вперёд. Я изо всех сил пнул лотерейщика в живот, отбрасывая на долю секунды. Этого хватило, чтобы выстрелить из ТТ от бедра. Пуля разнесла твари череп, и она, наконец, затихла.
Первый лотерейщик, раненый, всё ещё полз. Ясно куда, а верней – к кому. Я добил его ножом, вонзив клинок прямо в глаз. Хруст – и тишина. Третий, хромая, снова ринулся в атаку. Я успел навести на него пистолет. Два выстрела из ТТ завершили дело.
Тела обмякли. Я, тяжело дыша, застыл посреди этого хаоса. Руки дрожали от адреналина. Континент любит напоминать, что достаточно одного промаха, единственной ошибки – и ты корм.
Прислушавшись, я уловил шорохи. Выстрелы сделали своё дело. Толпа пустышей – медленных, тупых мертвяков, – почуяла кровь и шум. Они лезли из дальних углов этажа, их было много. Четверо… нет, шестеро, семеро… Они выползали из тёмных закутков, и их дёрганая, шаркающая походка отдавалась жутким эхом в наступившей тишине.
Стрелять больше было нельзя. Патронов у меня не мало, но они на вес золота, а шум привлечёт ещё больше тварей. Я стиснул в руке нож, готовясь к рутине Континента. К кровавой, изматывающей работе мясника.
Глава 12
Один из пустышей неуклюже ускорился, преодолев пятнадцать метров за пару секунд. Я был готов. Шаг в сторону, и нож вонзился ему в шею, почти отделив голову от тела. Труп рухнул, как мешок с костями.
Оставшиеся ринулись на меня, ведомые одним лишь голодом. В их
