Спорить с ним было нелегко, тем более она по опыту знала, как далеко может зайти Этьен ради счастья и благополучия своих детей.
— Поразительно, как ты доверяешь совершенно незнакомому человеку, но в то же время выискиваешь самые грязные мотивы во всех моих поступках.
— Этьен, не морочь мне голову. Я не намерена убежать с Дрю или с кем-то еще, даже если он очень красив и обаятелен.
— Моя мать определенно так считает.
— Кажется, твоя мать без особой благодарности воспримет советы, как ей следует жить, особенно из уст собственного сына, — осмелилась высказаться Анна, — по крайней мере, такое впечатление сложилось у меня.
Она пожала плечами. Фей напоминала своего сына. Оба они не любили подсказок.
— Оставь в покое мою мать, — сказал Этьен. Напряжение в его голосе встревожило Анну. — Возвратимся к твоим прежним словам. Ты все же объясни мне, почему я должен иметь какой-то тайный мотив, чтобы соблазнить собственную жену? — Он криво усмехнулся. — Почему это нельзя объяснить обычной биологической потребностью?
— Если бы твоим выбором руководили биологические потребности, ты бы на мне не женился.
Эта правда ранила Анну, но она не желала, чтобы он считал, будто у нее есть иллюзии. Хотя временами ей очень хотелось отдаться на волю иллюзий! Она должна была доказать и ему и себе самой, что ее не обманет огонь в его глазах.
— Я не привлекаю тебя как женщина, — твердо сказала Анна.
— В самом деле? — игриво спросил Этьен.
— Я же знаю, что некрасива.
— Если бы мужчины спали лишь с красавицами, численность человечества бы катастрофически падала, — саркастически заметил Этьен.
— Ты хочешь сказать, что готов закрыть глаза и думать о Синди Кроуфорд. Этьен, мне кажется, тебе бы следовало придумать что-нибудь получше. — Ее маленькая грудь вздымалась от возмущения.
— Ты не права! Все не так!
Она вдруг почувствовала, как его рука поглаживает ее бедро. Она очень хотела этого. Электрические колебания передавались ей через одеяло и пронизывали все тело.
— По-моему, восприятие красоты субъективно. Я могу без вожделения восхищаться красивой женщиной.
Анна была не в состоянии скрыть свой скептицизм. Это заявление не соответствовало общепринятому взгляду на мужчину. Не имея личного опыта для обсуждения, она ничего не могла сказать, чтобы продолжить разговор.
— Если ты сама будешь считать себя непривлекательной, то и люди станут к тебе так относиться, — сказал он нравоучительно. — Это влияет на ауру, которую ты излучаешь. Сегодня вечером ты ощущала себя сексуальной, и все вокруг считали тебя такой.
— Я…
— Не отрицай. Это было совершенно очевидно — ты действительно выглядела соблазнительной.
— Меня преобразили платье и все аксессуары, хотя ты будешь говорить о моей внутренней красоте. — Анна попыталась говорить легкомысленно, но у нее не получилось. Голос звучал хрипло. По мере того, как он развивал тему, ей все больше и больше хотелось поверить в его волнующие слова.
— Наверное, ты права. Тебя любят дети и животные. Считается, что они чувствуют душевную красоту. Хотя лично я всегда считал их неразборчивыми маленькими зверюшками.
Анна не вполне понимала, говорит ли он о детях или о животных.
— Как мне кажется, — Этьен сверлил ее пристальным взглядом, — ты превращаешь все в какую-то грандиозную трагедию.
Анна возмутилась такой холодной сентенцией:
— Вот спасибо! Я вывернулась наизнанку, чтобы сделать твою жизнь более комфортабельной, а ты по малейшему поводу начинаешь вести себя, как капризный ребенок. Все для себя — и ничего взамен.
— Я не силен в самоанализе, но недавно пришел к выводу, что в моем характере появился подспудный элемент мазохизма, не говоря уже о призрачных видениях на тему закрытой двери, — угрюмо размышлял Этьен. — Существует мнение, что закрытая дверь притягивает мысли.
Услышав его замечание, Анна покрепче ухватилась за кровать, ища опоры и не веря собственным ушам. Она почувствовала, как предательский жар заливает ее щеки. Возможно ли, чтобы он все время думал о закрытой двери, в то время как она?.. Неужели они мечтали об одном и том же?
— Я не сомневаюсь в твоем огромном вкладе в домашнее хозяйство, — продолжал Этьен, с удовлетворением подметив выражение ее лица. — Но с некоторых пор я не мог думать ни о чем, кроме твоего тела, — прямо заявил он.
— Вот как? — проговорила она слабеющим голосом.
— Сюда приходили наниматься в гувернантки многие, но мне понравилось твое лицо. Ты напомнила мне одну из мадонн. Наверное, лица тех средневековых натурщиц несли печать подлинного страдания.
— Наверное, ты считаешь секс хорошим способом держать меня в узде. Ты просто помешался на власти! — завелась Анна. Этьен нажал на правильные кнопки, чтобы побудить ее к действиям. Еще минута, и она бы… Анна закрыла глаза, не желая даже думать о том, что едва не случилось.
Этьен разглядывал ее с целомудренной миной.
— Я должен исправиться, так как неосторожно употребляю слово «мазохизм», но мне кажется, ты совершенно неверно поняла мое отношение к сексу. Я вовсе не такой, — сказал он извиняющимся тоном.
Из горла Анны вырвался булькающий звук.
— Я не имела в виду, что… — Она сглотнула, избавляясь от спазма, вызванного невыносимым смущением. — Ты совершенно невозможен!
— До сих пор из тебя под пыткой нельзя было выбить какое-нибудь мнение. А сейчас уже бросаешь обвинения. Растешь на глазах!
— Странный ты! — Анна смотрела на Этьена, тщетно борясь с раздражением.
— Это из-за выпадов интимного характера, — объяснил он.
То, каким бархатным тоном он произнес слово «интимного», заставило ее ощутить прилив тепла во всем теле…
— Я считаю, что они просто свидетельствовали о нашей несовместимости. — Ей хотелось, чтобы от ее слов веяло холодом, но в действительности чувствовалась оттепель.
— Ты не пыталась узнать, совместимы ли мы.
— Именно этого ты и добиваешься.
— А ты нет? Анна, перестань! Весь прошедший год ты притворялась, что не замечаешь меня. С самого начала ты просто терпела меня, как невыносимую часть нашей сделки, но я игнорировал твое отношение.
Про себя Этьен высказал гораздо больше, чем вслух. Было время, когда его несколько раздражало в ней показное отсутствие интереса к его делам. Он смирился с тем, что был для нее лишь кучей денег.
— Чем меньше времени я проводил дома, тем больше тебя это устраивало.
Анна не находила слов, которые бы представили события под другим углом зрения.
— Что же изменилось?
