Официальный, законный, скреплённый клятвами перед богами и людьми. Может быть, это сработает? Может, если я стану чьей-то женой по закону, метка ослабеет? Может, дракон отступит, признав поражение, потому что я больше не принадлежу только ему?
Глупость.
Ты знаешь, что это глупость.
Но цепляешься за эту мысль, как утопающий за соломинку.
— Да, — услышала я собственный голос, тихий, дрожащий. — Да, выйду.
Слёзы покатились по щекам прежде, чем я успела их остановить. Келен вскочил, обнял меня так крепко, что на секунду стало трудно дышать, и его губы накрыли мои в поцелуе, полном радости, облегчения, торжества.
Я отвечала на поцелуй, обнимала его в ответ, чувствовала, как он дрожит от счастья, и ненавидела себя. Потому что плакала не от радости. Плакала от отчаяния. От понимания, что только что совершила ошибку, которая разрушит его жизнь так же, как уже разрушила мою.
Он надел кольцо на мой палец — идеально подошло, как будто было создано специально для меня, — и я смотрела на серебряный ободок, сжимающий кожу, и думала, что это не символ любви. Это ещё одна цепь. Только на этот раз я сама протянула руку и позволила её надеть.
— Ты сделала меня самым счастливым человеком в мире, — прошептал Келен, целуя мой лоб, щёки, губы. — Обещаю, не пожалеешь. Обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива.
Но я уже жалею.
Уже.
И ты не сможешь сделать меня счастливой, потому что моё счастье давно не в моих руках.
Кьяртан не появлялся, не присылал угроз, не давал о себе знать. Метка молчала — не пульсировала, не жгла, не требовала подчинения. Просто лежала на бедре тихим напоминанием о том, что когда-то произошло, но, казалось, больше не имело значения.
Я начала верить.Глупо, безрассудно, отчаянно — но верить. Что сработало. Что объявление о помолвке, которое Келен разослал друзьям и коллегам, дошло до дракона и заставило его отступить. Что он понял — игра окончена, добыча ускользнула, пора искать новую.
Наивная дура.
Ты действительно думала, что он отпустит так просто?
Вечер седьмого дня после предложения я провела дома, составляя списки на свадьбу. Платья, цветы, меню для банкета — всё это казалось нереальным, как декорации к спектаклю, в котором я играла чужую роль. Но я делала пометки, улыбалась, когда нужно было улыбаться, и почти убедила себя, что это моя жизнь теперь.
Почти.
Я встала к окну, потягивая вино и глядя на ночной город. Луна висела над крышами, почти полная, заливая улицы серебристым светом. Где-то внизу слышались голоса гуляющих пар, смех из таверн, обычные звуки обычного вечера в обычном городе.
Нормальность. Я почти поверила в неё.
Тень скользнула по луне.
Сначала я решила, что показалось — облако, птица, игра света. Но охотничьи инстинкты заставили замереть, напрячь зрение, всмотреться в небо.
Тень пролетела еще раз. Медленно. Размеренно. Слишком большая для птицы. Слишком целенаправленная для облака.
Крылья.
Огромные, кожистые, рассекающие воздух с той грацией, что свойственна только одному виду существ.
Нет.
Пожалуйста, нет.
Бокал выскользнул из пальцев, разбиваясь о пол. Вино растеклось красной лужей, как кровь, и я смотрела на эту лужу, не в силах оторвать взгляд, потому что понимала — всё кончено.
Тишина была не отступлением.
Это было ожидание.
Он давал мне время поверить. Надеяться. Расслабиться.
Чтобы возвращение было больнее.
Тень описала круг над домом — медленно, демонстративно, как хищник, помечающий территорию. Потом исчезла за крышами, и тишина стала оглушающей.
Метка вспыхнула.
Жар пробежал от бедра вверх, опутывая рёбра, сжимая лёгкие, заставляя дышать чаще, глубже. Не боль. Предвкушение. Требование. Обещание.
Он идёт.
И на этот раз не будет милосердия.
Я прислонилась спиной к стене, закрывая глаза и чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется наружу.
Кольцо на пальце вдруг показалось невыносимо тяжёлым. Не символом надежды. Символом того, как далеко я зашла в попытке сбежать. И насколько жестоким будет наказание за эту попытку.
Снаружи раздался звук — тихий, почти неслышный. Царапанье когтей по камню. Шорох крыльев, складывающихся за спиной.
Он на балконе.
Я открыла глаза, медленно повернула голову к двери балкона.
Силуэт за стеклом. Высокий. Неподвижный. Золотые глаза горели в темноте, как два тлеющих угля.
Он смотрел на меня. Молчал. Просто смотрел.
И я знала — по тому, как напряглось его тело, по тому, как сжались кулаки, по тому, как метка пульсировала всё сильнее, всё требовательнее — что семь дней тишины были ничем по сравнению с тем, что произойдёт сейчас.
Он увидел кольцо.
И это изменило всё.
Глава 13
Глава 13
Бальный зал особняка Гвардейского совета сверкал, как шкатулка с драгоценностями.Хрустальные люстры отражались в начищенном паркете, множа свет до ослепительной яркости. Оркестр играл что-то лёгкое, воздушное — мелодию для счастливых людей, у которых нет меток на бёдрах и драконов за спиной.Гости кружились в танце, смеялись, поздравляли, и весь этот праздник казался каким-то нереальным, как если бы я наблюдала его через толстое стекло, отделяющее меня от нормальной жизни.
Добро пожаловать в театр абсурда, где главная роль — невеста, которая боится собственной свадьбы.
Платье Келен выбирал сам — кремовое, с кружевными рукавами и юбкой, которая шуршала при каждом движении. Скромное, элегантное, целомудренное.Идеальное для невесты героя гвардии.Я смотрела на себя в зеркало перед выходом и думала, что это костюм. Маскарад. Ещё немного — и я забуду, где кончается роль и начинается реальность.
Если вообще начинается.
Жених не отходил от меня весь вечер, держал за руку, представлял гостям, сиял от гордости. Его коллеги поздравляли, хлопали по плечу, шутили про скорую свадьбу и будущих детей. Я улыбалась, кивала, произносила правильные слова в правильный момент, и никто не замечал, что улыбка не доходит до глаз.
Только один раз инстинкты дёрнулись — короткая вспышка тревоги, которую я списала на нервы. Мельком заметила высокого мужчину у входа в зал, разговаривающего с одним из советников. Незнакомец. Тёмные волосы, безупречный костюм, осанка хищника, который привык быть на вершине пищевой цепи.
Что-то не так.
Инстинкты кричат, но ты не понимаешь почему.
Я отвела взгляд, решив, что паранойя начинает брать верх. Слишком много стресса, слишком мало сна. Тишина сделала меня параноиком, который видит угрозу в каждой тени.
Если бы только ты знала.
Оркестр сменил мелодию на более медленную, и Келен повернулся ко мне, протягивая руку.
— Станцуешь со мной, моя прекрасная невеста?
Я взяла его ладонь,
