– Отличный прием. Не слишком оригинально, но, я слышал, срабатывает. С некоторыми.
Тина решила не обижаться. У нее не было сомнений: женщины так и падают к его ногам. И к другим жизненно важным частям тела.
– Но не с тобой?
– Нет. – Он устремил на нее полный достоинства взгляд. – Не со мной.
Явился официант за очередной партией фужеров с мартини и перебил разговор. Когда они снова остались одни, Тина дружелюбно улыбнулась – чтобы показать беспочвенность его подозрений.
– Наверное, я недостаточно ясно выразилась. Ты, конечно, весьма сексапилен, но у меня чисто профессиональный интерес. Я люблю своего мужа и верна ему.
Она очень серьезно произнесла слово «муж». Интересно, подумал Мэтью, понимает ли Корбет Маршалл, как ему повезло?
– Послушайте. – Теперь, когда он ей поверил, голос Мэтью звучал гораздо мягче. – Я ценю ваше внимание, но я не актер и не рвусь им стать.
– Должна ли я понять это так, что ты собираешься всю жизнь проработать барменом?
Мэтью улыбнулся. Кажется, он себя выдал. Есть ли в Голливуде хоть один человек, который бы не играл?
– Ладно, вы меня тоже вычислили. И всё-таки я не актер.
– Тогда кто же? Эстрадный певец?
– Писатель.
Мэтью не собирался откровенничать с ней о тех кошмарах, которые с возрастающей силой и частотой преследовали его во время второго срока службы во Вьетнаме. Вместо того чтобы по примеру других пристраститься к наркотикам, он по совету одной симпатичной медсестры, начал записывать жуткие видения в блокнот, который всегда носил с собой. Это уменьшало их власть над его душой, давало возможность продержаться еще один день, даже найти в себе силы убивать. Он возвратился в Штаты с кучей таких блокнотов и мечтал о том, как швырнет миру в лицо записанные там истории.
– Что ты пишешь? Романы? Или сценарии?
– Сценарии.
Тина поставила локоть на стойку и, подперев ладонью подбородок, с минуту внимательно изучала его лицо.
– Хорошие?
– Да.
Такой прямой, безыскусный ответ пришелся ей по душе. Если парень решил посвятить себя литературному творчеству, уверенность в своих силах не повредит. А с другой стороны, ничто так не подводит, как самоуверенность. Сколько она видела загубленных раздутым самомнением карьер!
– Если ты сможешь отдавать сочинительству все свое время, скорее добьешься успеха.
Она не сказала ничего такого, чего бы он сам не говорил себе – сотни раз. После демобилизации Мэтью воспользовался льготами и вступил в профсоюз сценаристов Калифорнии. На протяжении трех лет он вечерами учился, в утренние часы парковал машины на стоянке отеля «Беверли Хиллз», а по ночам работал барменом. Потом бросил: не выдержал приставаний дамочек с откровенными взглядами, которые не могли взять в толк, почему он не проводит свободные часы в их бунгало.
– Поверь, – настаивала Тина, – ты, с твоей внешностью «рокового мужчины», идеально подходишь на роль в «Опасном». Ты дико сексуален и, плюс к тому, неизвестен. Это именно то, что нужно Джошуа Бэрону.
– Не могу сказать, что комплимент насчет «рокового мужчины» доставил мне удовольствие.
– Карьере Джеймса Дина это не повредило, – парировала Тина. – Послушай. Деньги, полученные за роль в «Опасном», позволят тебе оставить халтуру и сосредоточиться на настоящей работе.
Действительно, думал Мэтью, небольшой капитал не помешает. Но стать актером?..
– Я подумаю, – сказал он, заметив, что Тина ждет ответа.
Она удовлетворенно кивнула. За двадцать лет работы с недвижимостью у нее выработалось чутье – когда можно нажать, а когда не стоит. Достаточно и того интереса, что вспыхнул в его глазах при словах о возможности оставить халтуру. Вполне достаточно – на данный момент.
– Отлично, подумай. – Тина достала из лиловой атласной сумочки визитную карточку – у нее всегда был с собой изрядный запас. – Вот координаты моего мужа. Позвони, когда будет что сказать. Хорошо?
Мэтью передернул плечами.
– Я ничего не обещаю. Только подумать.
– Это все, о чем я прошу. – Тина подарила ему прощальную улыбку, самую ослепительную из всех, которые расточала до сих пор, и повернулась, чтобы уйти. Однако, не успев сделать нескольких шагов, спохватилась. – Кстати, как тебя зовут?
Мэтью не удивился, что она не спросила раньше. Он был неизвестен – и, значит, по меркам этого города, полное ничтожество.
– Мэтью Сент-Джеймс.
– Мэтью Сент-Джеймс, – врастяжку повторила Тина, словно пробуя на вкус. – Мне нравится. Буду с нетерпением ждать, когда это имя появится на серебристом экране кинотеатра в Вествуде.
С этими словами она оставила Мэтью одного, с визитной карточкой в руке, – недоумевать, какого дьявола он согласился выслушать это не лезущее ни в какие ворота предложение.
Глава 7
Джеффа Мартина вел по жизни пенис.
Едва этот чуткий сексуальный радар нащупывал цель, как Джефф устремлялся в бой с точностью ракеты с ядерной боеголовкой. А чтобы понять, что Марисса Бэрон – лакомый кусочек, не нужно было разбираться в ракетах.
– Раздевайся, – скомандовал он, едва они вошли в заброшенную купальню.
Марисса была рада стараться. Она мигом расстегнула молнию на спине. Под платьем ничего не оказалось; сбрасывая золотую парчу, она поочередно продемонстрировала хищному взгляду Джеффа полные торчащие груди с розовыми сосками в коричневатом ореоле, изгибы талии и гнездышко огненно-рыжего пуха меж литыми золотистыми бедрами. Исходящий от ее тела терпкий аромат перебил запах хлорки.
– Повернись спиной.
Она выставила на обозрение упругие полушария и, почувствовав кожей молчаливое одобрение Джеффа, подумала: если он сейчас же не возьмет меня, я кончу.
– Можешь повернуться, – ровным тоном произнес Джефф. Безо всякого выражения. Как будто они – два незнакомца, разговорившиеся о пустяках в ожидании автобуса. Однако когда он тоже обнажился и Марисса увидела разбухший член, ей стало ясно, что Джефф вовсе не так неуязвим для ее чар, как хочет казаться. От этого в ней еще жарче разгорелся внутренний огонь.
Она сделала шаг навстречу, но Джефф предостерегающе поднял руку.
– Погоди.
– Но я хочу тебя.
– Не беспокойся, ты меня получишь. В свое время. Он протянул руку и обвел пальцем ее губы. Страстно желая физического контакта, Марисса взяла палец в рот и пососала.
– Эге, малютка, да тебе невтерпеж. – Джефф тихо рассмеялся, вынул влажный палец и обвел кончики ее грудей. – Как суке во время течки.
Мариссе не понравилось, что над ней смеются. Она надулась.
– Я думала, ты меня хочешь.
– Хочу. Но зачем спешить? – Он оглядел помещение и остановил взгляд на белом плетеном кресле-качалке. – Садись туда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
