– Как подвигается сценарий?
– Неплохо.
– Как бы мне хотелось прочесть! Мэтью поднес к губам бутылку с пивом.
– Подожди, скоро закончу.
– У меня не хватает терпения. Я заранее знаю, что он будет замечательный.
Мэтью пожал плечами.
– Работаешь сегодня вечером? – поинтересовалась Лана.
– Нет.
– Тогда, может, зайдешь? Я только что из Акапулько, привезла дивную травку. Изумительно прочищает мозги. А тебе, по-моему, больше всего на свете нужно общение.
Интересно, подумал Мэтью, что чувствует человек, у которого достаточно денег и свободного времени, чтобы удовлетворить любую прихоть? Когда он в первый раз выразил удивление, что такая богачка, как Лана, живет в столь непрезентабельном месте, она просто ответила: зато здесь отличная тусовка. И только много позже он узнал, что ее семье принадлежал здесь целый ряд жилых домов, включая его коттедж.
Богатые женщины. В последнее время они все чаще попадались на его жизненном пути. Однако, сравнив Ли Бэрон и Лану Паркер, Мэтью пришел к выводу, что кроме богатства, между ними нет ничего общего. Насколько ему было известно, Лана никогда не работала. Бросив три года назад университет в Беркли, она переезжала из одного города в другой, меняла мужчин – одним словом, наслаждалась жизнью. А за Ли утвердилась слава трудоголика.
– Извини, – сказал Мэтью, – но раз уж у меня в кои-то веки выдался свободный вечер, хотелось бы постучать на машинке.
Лана мило надула губки.
– Поневоле начнешь ревновать к этой механической сопернице. Что ж. Передумаешь – милости просим.
– Буду иметь в виду.
– Да уж. – Она одарила его многообещающим взглядом и исчезла в доме. Через минуту оттуда донеслись и устремились в морской простор дребезжащие звуки пластинки Боба Дилана «Ответ знает только ветер». И так – каждый вечер. Всякий раз Мэтью спрашивал себя: неужели, сидя на мешке с деньгами, Лана не может купить себе новую пластинку?
Откинувшись назад, он покрутил транзисторный приемник. Вин Скалли объявил начало второго из двух матчей между «Доджерами» и «Гигантами». Мэтью хлебнул еще пива и выпустил мысли на свободу.
Они понеслись к Тине Маршалл.
И Ли Бэрон.
Как общение с этими красивыми и влиятельными женщинами отразится на его жизни?
Было около одиннадцати вечера. Студия опустела. Вот уже несколько часов, как все разошлись по домам. Кроме Ли.
Она сидела за письменным столом и, скрестив ноги в чулках под кожаным креслом, водрузив на переносицу очки, читала роман. После вечеринки минула неделя. Последние четыре дня Джошуа провел в Лас-Вегасе – добывал финансирование для «Опасного». Ли старалась выполнять не только свою, но и его работу, и еще попутно прочитывать многочисленные романы, на которые студия приобрела авторские права. Под конец она стала казаться себе человеком, который ищет один-единственный бриллиант в куче цирконов.
Сегодня ей попалась жуткая история о том, как в лесной глуши штата Кентукки отчим насиловал и всячески издевался над маленькой девочкой. Целых семь лет она терпела – пока не почувствовала себя беременной. И вдруг – словно щелкнуло некое реле. После очередного, особенно зверского надругательства она схватила охотничье ружье, из которого отчим стрелял белок, и выстрелила в насильника – еще и еще раз. Она стреляла до тех пор, пока стены их хижины не покрылись кровью и ошметками человеческой плоти.
Сюжет постоянно держал читателя в напряжении, а концовка – та и вовсе потрясала. «Однако же слишком мрачно», – пробормотала Ли, снимая очки. Боль в правом виске грозила обернуться мигренью.
Пошарив в среднем ящике письменного стола, она вытащила флакон с аспирином и, бросив в рот две таблетки, запила минеральной водой. Потом откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Принцесса не отрывала глаз от дверной ручки. Та начала поворачиваться; большие серые глаза девушки от ужаса сделались прозрачными. Опять эти руки – от них ничто не спасет, даже запертая дверь. Принцесса ненавидела их запах – смесь лосьона для волос, крема после бритья, табака и бренди. От их прикосновений она чувствовала себя грязной, умирающей от стыда. Дрожащей рукой принцесса пошарила под подушкой, где был спрятан нож. Пальцы намертво вцепились в инкрустированную алмазами рукоятку. Однажды она убьет эти руки. Будет колоть и колоть их ножом. Тогда только она почувствует себя в полной безопасности.
Спальню заполнили клубы сладковатого дыма. Из стереодинамиков неслись тягучие, удушливо-страстные звуки голоса Роберты Флэк.
– Правильно, беби! – проворковал Джефф. – Продемонстрируй всю ту испепеляющую страсть, на какую ты способна!
Марисса, на которой ничего не было, кроме нитки молочно-белого жемчуга, подаренного отцом Ли на совершеннолетие, откинулась назад на подушки в наволочках из черного искусственного шелка и, глядя в объектив, зазывно улыбнулась.
Джефф одобрительно наблюдал за ней.
– Вот-вот, почти то, что нужно, но не совсем. – Он взбил ей волосы на плече. – Подумай о чем-нибудь возбуждающем.
Марисса подумала об отце – какая у него будет мина, когда он увидит снимки.
– Так! – вскричал Джефф, неверно истолковав выражение ее лица. – Вспомни свои ощущения, когда я тебя целую! – с этими словами он впился ей в рот своими алчными губами, глубоко засунул в горло язык. – Когда трогаю тебя здесь… – Он сгреб ладонями обе ее груди; соски отвердели. Марисса заволновалась: передаст ли цветная пленка их теплый, розовый оттенок?
После эпизода в купальне она продолжала наслаждаться фантастическим сексом с Джеффом; при этом ей удавалось внушить любовнику, что он полностью контролирует ситуацию – даже считал историю со снимками своей затеей.
Марисса раздвинула ноги и представила, что скажет отец. Она как-то подслушала телефонный разговор: Ли делилась с кем-то своим беспокойством по поводу его диеты и высокого давления. Вот будет здорово, если с ним случится инсульт! Или инфаркт миокарда! Пусть только этот ублюдок с булыжником вместо сердца окочурится, ей не придется вымогать у кого-то разрешение на пробы: ведь она унаследует половину студии «Бэрон». Унаследует Власть – с большой буквы. Власть! Боже, как ей нравится это слово!
Не имея ни малейшего понятия, о чем она думает, Джефф тем не менее не мог не восхищаться тем, как под Мариссой буквально горели простыни. Он снова нацелил на нее камеру. Вот она в видоискателе – словно зверек на мушке!
– Представь себе, будто я трахаю тебя, беби. Думай о моем члене внутри тебя – как это здорово!..
Марисса вообразила, что вместо линз на нее не мигая смотрят глаза отца, и похотливо облизнула губы. Рука скользнула к разбухшему клитору. Створка фотоаппарата открылась – и снова закрылась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
