Но теперь, утонув в больших серых глазах Ли, в которых он читал страстное томление пополам с невесть откуда взявшимся страхом, Мэтью инстинктивно угадал, что перед ним – сирена, которая может увлечь его в опасные, неизведанные глубины.
– Пойду, пожалуй, – вымолвил он. – Поздно уже.
– Не так уж и поздно, – возразила Ли, сама приходя в ужас от прозвучавшего в ее голосе неприкрытого желания. – За весь вечер я ни на минуту не смогла расслабиться. Мне необходимо с кем-то поговорить. Я оплачу мистеру Мартинесу ваше время.
Интересно, подумал Мэтью, мисс Бэрон всегда получает то, что хочет? Эта женщина родилась с серебряной ложкой во рту и кучей кредитных карточек в кулачке. В том, что она появилась на свет в одной из влиятельнейших голливудских семей и ей на роду написано стать преемницей отца, а не вести, подобно другим, изнурительную борьбу за существование, нет ее заслуги. В нем шевельнулась извечная ненависть парии к власть имущим.
– Не думал, мисс Бэрон, что вы – из тех женщин, которым приходится покупать себе компанию.
Воздух сразу стал тяжелым и густым от его презрения. На скулах Ли выступили яркие алые пятна – больше она ничем не выдала свою обиду. Только вздернула подбородок.
– Вы правы, вам пора уходить. – Она протянула Мэтью пухлый конверт с приготовленными еще до его оскорбительной выходки чаевыми. – Я скажу мистеру Мартинесу, что довольна вашей работой.
Отбарабанив два срока во флоте, Мэтью научился распознавать приказ.
– Всегда рад угодить женщине.
Он взгромоздил на плечо ящик с оставшимися бутылками, вскинул руку в прощальном салюте (Ли восприняла этот жест как пощечину) и повернулся на каблуках. И только когда за ним захлопнулась входная дверь и его поглотила темень ночи, Ли заметила на столе оставленный им конверт.
Принцесса очутилась в страшной, сырой темнице наедине с чудовищем с горящими глазами и изрыгающей пламя пастью. Несмотря на слезные мольбы, чудовище приковало ее к заплесневелой стене и стало раздирать девичью плоть острыми, точно бритва, когтями.
Ли дико закричала – и проснулась.
Глава 8
Маленький городок Венеция, штат Калифорния, – театр абсурда. Хотя здесь уже не резвятся красотки-купальщицы Мака Сеннета, а выступления Сары Бернар, Чарли Чаплина и Мэри Пикфорд остались лишь в воспоминаниях, экзотический город на воде по-прежнему привлекает артистов.
Фокусники, музыканты, бледнолицые мимы сделали улицы города своею сценой, оттеснив велосипедистов и любителей покататься на роликах на прибрежную аллею. Но хотя постоянно разыгрываемое перед Мэтью Сент-Джеймсом действо было приятно зрению и слуху, по большому счету он оставался равнодушным.
Сидя с бутылкой пива на крыльце снятого в аренду коттеджа, он рассеянно взирал на широкий простор Тихого океана. Начался прилив; вода на закате сверкала всеми оттенками розового, лимонного и аметистового. На горизонте покачивался на волнах бросивший якорь катамаран; Мэтью казалось, будто он слышит плеск воды о борт судна.
Обычно этот постоянно меняющийся пейзаж действовал на него успокаивающе – прочищал мозги и снимал напряжение. Но не сегодня.
Мэтью злился.
Это началось на вечеринке у Джошуа Бэрона. И дело не только в необычном предложении Тины Маршалл. Если быть честным перед самим собой, обещанный ею гонорар с каждым днем становился все притягательнее.
Мэтью заранее радовался свободе, которую сулили деньги, но не мог представить себя актером. Я – писатель, повторял он про себя. Но если одна-единственная роль в кино подарит ему возможность целиком отдаться литературному творчеству, нужно быть идиотом, чтобы отказаться от того, что толпы начинающих актеров сочли бы немыслимой удачей.
Соблазну противостояла глубоко укоренившаяся практичность. Мысленно Мэтью гонял эту проблему по кругу, как ветер гонит опавший лист – то кружит, то вздымает в небеса, то отпускает, и лист безвольно падает на землю. В конце концов Мэтью изнемог под бременем противоречивых чувств и переключился на другую проблему – Ли Бэрон.
Он мысленно воспроизвел их короткую словесную перепалку и признал, что был груб. Теперь, задним числом, ни одно ее слово не казалось направленным на то, чтобы унизить. Это все его мнительность – и глубинный, парализующий страх перед возможной неудачей. Ее атака оказалась слишком неожиданной – и он ощетинился.
Все знали: Джошуа Бэрон воспитал Ли своей преемницей. Джошуа принадлежал к вымирающей породе титанов – тех легендарных руководителей кинокомпаний, которые обладали неограниченной властью. Все они отличались железной хваткой и крутым нравом; Джошуа не был исключением. А Ли?
– Эй, Мэтти! – Течение его мыслей нарушил звонкий женский голос.
Он обернулся и увидел на крыльце соседнего коттеджа энергично машущую рукой молодую женщину. Заходящее солнце зажгло искры в ее длинных, до пояса, каштановых волосах. На ней был простой, вышедший из моды наряд: доходящая до щиколоток крестьянская юбка в цветочек и марлевая блузка с таким глубоким вырезом, что видна была манящая ложбинка меж грудей; сквозь тонкую материю просвечивали соски. Девушка не носила обуви. Глядя на нее, было трудно предположить, что источником доходов этой симпатичной молодой хиппи был увесистый пакет акций с устойчивым биржевым курсом, унаследованный от бабушки по материнской линии.
– Привет, Лана, – без особого энтузиазма поздоровался Мэтью.
Девизом Ланы Паркер, дочери преуспевающего биржевого маклера из Сан-Франциско Леланда Паркера, было брать от жизни все, что она может предложить. Лана терпеть не могла видеть кого-либо в дурном настроении. Особенно Мэтью Сент-Джеймса. Несмотря на то что их мимолетное приключение в первые дни ее проживания в Венеции не вылилось ни во что серьезное, она продолжала считать его одним из самых сексапильных – и, как ни странно, самых порядочных – мужчин, с которыми спала.
– Что это ты как в воду опущенный? Мэтью пожал плечами.
Лана уже привыкла к его загадочным уходам в себя. Другая махнула бы рукой, но Лана Паркер свято верила в то, что держать все в себе и копить раздражение вредно для кармы. Поэтому не отставала:
– Как подвигается сценарий?
– Неплохо.
– Как бы мне хотелось прочесть! Мэтью поднес к губам бутылку с пивом.
– Подожди, скоро закончу.
– У меня не хватает терпения. Я заранее знаю, что он будет замечательный.
Мэтью пожал плечами.
– Работаешь сегодня вечером? – поинтересовалась Лана.
– Нет.
– Тогда, может, зайдешь? Я только что из Акапулько, привезла дивную травку. Изумительно прочищает мозги. А тебе, по-моему, больше всего на свете нужно общение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
