– Ну-с, – Дарья требовательно уставилась на папеньку. – Вы что ж, останетесь, что ли? А как же интим?
Дима пугливо икнул и судорожно сжал кулаки.
Кулаки у него были ничего, здоровые такие, хоть и костлявые.
Надо признаться, что парень оказался вполне симпатичным. Чем-то он был похож на кролика из мультика про Винни-Пуха, только с зубами у кавалера был полный порядок.
Но Даша вознамерилась все испортить исключительно из чувства противоречия. Да и настроение у нее было отвратительное. Для внутреннего комфорта требовалось испоганить вечер кому-нибудь еще, чтобы не печалиться в одиночестве.
– Прошу к столу. – Татьяна Антоновна отсекла Диму от выхода и гостеприимно поволокла к кормушке. – Не стесняйтесь, будьте как дома, только носки не разбрасывайте.
– Мама шутит, – язвительно просветила гостя Даша. – Привыкайте, у нас тут весело. Пап, ты ж мне его оставишь насовсем?
Она капризно оттопырила губу и выпятила живот.
– Не позорь меня перед сотрудниками, Дашенция, – хохотнул папа. – А то Дима подумает, что ты такая и есть.
– Я такая и есть, – ехидно подтвердила Дарья.
– Она у нас шутница, – прокомментировала Татьяна Антоновна.
– Просто я очень невоспитанная, – доверчиво прильнула к Диме «шутница». – Но родители называют свой просчет в воспитании «детской непосредственностью».
– Это делу не помеха, – утешил ее Дима, слегка озадачив.
Он твердо решил придерживаться первоначальной версии и стойко не замечать любых попыток свести его с бестактной девицей. По крайней мере, это позволит ему остаться на высоте и расчистить пути к отступлению. Ведь никто прямым текстом еще не потребовал: «А ну женись!»
Ключевым было слово «еще».
Пока шел ужин, молодые едко пикировались. Причем Даша пыжилась изо всех сил, а Дима старательно формулировал нейтральные ответы, соблюдая баланс между мужским самолюбием и нежеланием насмерть поссориться с начальством.
Когда перешли к десерту, Татьяна Антоновна пошла в атаку, посчитав, что сытый мужчина гораздо уязвимее в связи с расслабленным состоянием души и тела.
– Дашенька у нас богатая наследница, – начала она издалека.
– Ну что ты, мам, – гоготнула наследница. – Неправильно формулируешь. Теперь ваш протеже будет спать и видеть, чтобы вы коньки отбросили. А до торжественного отпевания все твои сказки про наследство – это туманная перспектива. Надо хвалить уже имеющиеся активы.
– У Даши отличная квартира в элитном доме, – послушно сменила тему мама. К тому, что дочь негативно отнесется к любой попытке сосватать ее хоть кому-нибудь, Татьяна Антоновна была готова. Не впервой, как говорится. Но сейчас еще и сроки поджимали. Хочешь не хочешь, а на юбилее родне надо что-то предъявить.
– Кстати, да, – оживился Дмитрий, вспомнив, для чего его, условно говоря, пригласили. – Я бы хотел посмотреть документы на жилплощадь.
– Вот это я понимаю – деловой подход, – заржала невеста. – Правильно, чего на слово верить! Пущай документы покажут. А то, может, и нет там никакого жилья. Или, например, оно на будущего тестя оформлено! А ты молоток! Уважаю.
И она поощрительно треснула Дмитрия по плечу.
Вероятно, в этом семействе рукоприкладство, пусть даже под личиной дружелюбия, было в ходу. Или они таким образом приучали его к тому, что ждет здесь будущего зятя и мужа.
Теперь у Димы болели обе руки и голова. Голова болела от переживаний и общей нервозности ситуации. Девица ему окончательно разонравилась. Не хочешь замуж – так и скажи. Или она в принципе хотела, а именно он ей не приглянулся? Ну, так тем более есть повод оскорбиться. Слегка. Не усугубляя и не ссорясь с шефом.
– Меня вообще-то для консультации пригласили, – суховато напомнил юрист, подобравшись и вопросительно глянув на Михаила Федоровича.
Тот забеспокоился. Сватовство не получалось, сотрудник начал вскипать, а жена с дочкой гнули каждая свою линию.
– И об чем речь? – заинтересовалась Даша.
– Вы же собираетесь менять квартиру, – ехидно напомнил Дмитрий.
– Я? – ахнула она и возмущенно повернулась к отцу. – С какой стати? У меня там Березкина через дорогу живет! Мы с ней… это… с детства на одной пуповине! Нет, на это я пойтить не могу, хоть режьте! Не буду я квартиру на этого мужика менять. Неравноценный обмен. Да и вообще, квартира мне нужнее!
– Я, пожалуй, пойду, – Дима решительно встал и одернул пиджак. – Спасибо за чудесный вечер!
– Да заходите еще! У нас этих просроченных продуктов вагон, было б кому скармливать! – расплылась в гостеприимной улыбке Дарья.
– Дашка, что ты творишь! – рявкнула маменька, когда дверь за несостоявшимся женихом закрылась.
Михаил Федорович, уже по лицу супруги понявший, что сейчас начнется, выказал искреннее желание проводить дорогого гостя и быстро вымелся следом за Димой.
– Это вы что тут устроили! – хмыкнула Даша. – Соскучились они. Зачем врать-то?
– А мы соскучились. Мальчик случайно…
– Мимо шел, – помогла родительнице Дарья.
– Хороший же парень, – вздохнула мама.
– Хороший. Но я не желаю, чтобы меня, как болонку, на случку таскали. Я сама могу найти.
– Когда?
– Когда будет пора!
– Дорогая моя! Уже пора! Очень-очень пора! К деду ты обязана приехать с женихом. Или любым мужиком, который этого жениха согласится изобразить! Ясно? Ты же мне обещала!
Когда Даша обещала жениха, она имела в виду Марка. А кого везти теперь – большой вопрос. Она виновато уставилась на Татьяну Антоновну и вздохнула.
– Не пыхти! Если ты меня подведешь, я тебе этого не прощу!
– А не надо было врать! Это не я Елене сказок наплела!
– Я была вынуждена! Ты ставишь меня в неловкое положение! Стыдно иметь незамужнюю дочь такого преклонного возраста.
– Маменька, преклонного возраста – это наш дед. И то он вон жениться собрался.
– Вот! Даже этот старый хрен устраивает свою личную жизнь! А ты?
– А у меня тоже все в порядке. Будет тебе жених, – убежденно заявила Даша.
– И только попробуй приехать одна!
– Не-не, заметано.
Давать обещания гораздо проще, чем их исполнять.
На работу Даша поехала прямо от родителей. Весь день она думала только об одном: что будет, если Марк не ушел? Она обрадуется или нет? Это шанс или ну его к черту, этот шанс?
Домой она возвращалась, так не до чего и не додумавшись. Терять Марка было жаль, но и оставаться с ним казалось как-то… гадко. Точно, гадко. Даша ощущала странную брезгливость и к Марку, и ко всей этой истории. Разве можно было что-то вернуть назад? Разве такое можно простить? Это, во-первых, можно было бы причислить к сделке с собственной совестью. А, во-вторых, такой итог давал ему в будущем индульгенцию на любые предательства.
