иначе. Никто не следит за потомством, как мне объясняли — чтобы закалить и сделать их сильными. Твои дети сильные?
К горлу подкатил горький комок. Я выпрямилась, сполоснула руки в кувшине и забрала хихикающую Лилию из рук дочери (маленькая тигрица была в восторге от нвоого знакомства). А ведь у нее такая же прохладная кожа, что и у Каина. Как много я не знала о собственном ребенке. Практически ничего.
— Зира, ты злишься, что мы с твоим отцом живем порознь? — спросила нейтральным голосом. Прозвучавшие следом слова удивили своим спокойствием:
— Я же не слепая. Я знаю, что между вами натянутые отношения. Этот… Отец, он все мне объяснил. Женщинам тяжело в Саарганише. Но, может быть, если я все исправлю, когда вырасту, мы сможем видеться чаще?
— Кончено! Знаешь, я бы очень этого хотела!
Пришлось сесть на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. В глубокой зелени Зириного взгляда мелькнула тень человеческих эмоций. Не того напускного маскарада для паучьих слуг, нет. Живой интерес и… надежда?
Надо использовать этот шанс!
— Хотя куда торопиться? Ты уже здесь, можешь оставаться у нас сколько угодно, заодно — познакомишься со своими братьями и дядями. Ты когда-нибудь играла в прятки?
16. Глава о последних мирных днях
Прогресс был на лицо.
Да, Зира все еще терпеть не могла прикосновения незнакомцев и пыталась командовать братьями, так и льнувшими к ней в порыве чувств — но все это, наконец, стало сглаживаться. Тяжело носить корону, когда тебя периодически пытаются вылизать.
Хотя к мужчинам у будущей богини все еще было весьма потребительское отношение. Чего стоит приказ забежавшему на чай Луису помассировать ей ноги!
Он настолько был ошарашен, что еще минут десять возмущался мне:
— Я не для того ушел из дома, чтобы меня брали за хвост какие-то надменные самочки!
Невольно покосилась на главное сокровище своего наложника. Чего скрывать, с появлением скорпионов роскошный рыжий хвост стал целью охоты номер один. Даже я периодически замечала, как в моменты глубокого переживания хватаюсь за него, как за игрушку-антистресс.
Вернувшийся домой Идрис пребывал в великолепном настроении. Значит — получилось. Дворец дал разрешение, и пауки будут официально представлены на сборе правителей. Как бы странно это ни звучало.
— Где же моя богиня? День в разлуке с ней похож на пытку!
— Кажется, моет рот после того, как кто-то из тройняшек уговорил ее попробовать червяка, — отозвалась я, просматривая взятый у Фиралиса список продуктов на следующую неделю. — И прежде чем ты бросишься убивать нечестивцев и богохульников из моей семьи, предупрежу — они уже помирились. А черви, кстати, отличный источник белка.
Идрис скрипнул зубами. Но все же проглотил ядовитую ремарку и вновь улыбнулся:
— Кто я такой, чтобы запрещать своей повелительнице развлекаться?
— Правильная реакция. Тем более, на родственников не обижаются.
— Значит, и на меня ты уже не злишься? — Он сел рядом, игнорируя предупреждающее рычание волков-помощников.
Я чуть выгнула бровь. А этажом выше, улавливая мои эмоции, зашевелился проклятый дракон.
— Ты о чем? Про трехмесячное удержание в подземном городе против моей воли? Или попытку выкрасть меня после демонстративного освобождения? Ах, подожди, наверно про постоянные угрозы скормить моих близких паукам-мутантам!
— Ты сгущаешь краски. Все было не так плохо.
— Посадить бы тебя на цепь и послушать, что тогда скажешь…
Он хохотнул:
— Так дело только в этом? Крошка, делай со мной что захочешь! Я весь в твоем распоряжении до самой церемонии. Хочешь, приду к тебе ночью, и мы сыграем в раба и строгую хозяйку?
— У меня для таких игр уже есть подходящий мужчина — с удовольствием оценила, как ухмылка Идриса блекнет. Ну нет, так просто ты не отделаешься, дружелюбный сосед-паучок!
— А, знаешь, мне нравится эта идея. Давай так: ты исполняешь все мои прихоти, а я забываю о прошлых обидах. Только учти… будет немного жестко, — не удержалась и провела указательным пальцем по породистому носу скира, чуть царапнув его кончик. — Придется работать руками, мой северный кошмар!
Идрис гулко сглотнул.
Он и не мог предположить, что уже спустя полчаса будет стонать по совершенно иной причине… пытаясь отмыть полы на первом этаже, которые запачкали своей игрой скорпионы.
Почти все жильцы собрались вместе, чтобы наблюдать за мучениями короля многоногов. Страдал он красочно. Громко. Так, что даже Фиралис оценил актерскую игру и надрыв. Несколько раз мне приходилось напоминать, чтобы наш гость следил за речью.
— Как-то ты с ним мягко, — проворчал Харрук, целуя меня в макушку. — Лучше бы снова зубы пересчитать.
— К боли он привык, а к честному труду — нет. Да и Зире хороший пример.
Сама девочка на вопрос: «Хочешь помочь любимому папуле?» ответила уверенное «Нет» и продолжила хрустеть виноградом. Когда же с уборкой было законченно, я подошла к вспотевшему, ненавидящему белый свет Идрису, протягивая стакан воды и кое-какие инструменты.
Мне подарили тяжелый взгляд.
— Это что?
— Жидкость для утоления жажды, — невинно отозвалась я. Он сжал и, резко выдохнув, разжал кулаки.
— В другой руке!
— Ах, это… Инструменты для починки стены. Где дыра, которую вы с волчишкой проделали, знаешь?
— Но ведь не я ее проделал!
— Но ее проделали тобой.
— Ты! Ты… Я тебя ненавижу, честно, — обреченно прохрипел он и взял мастерок. — Но еще, наверно, люблю…
17
В столовой сегодня было особенно тесно. Наши гости чувствовали себя неуютно — как если бы аристократов, встречающихся в огромных хоромах раз в десятилетие, переместили бы в забитую до состояния маринованных огурцов таверну — где все чавкают и посягают на личное пространство — и заставили веселиться.
Хуже пришлось, конечно, Идрису. Но мне почему-то было жалко Зиру.
Она сидела за младшим столом, в окружении остальных детей. Братья настойчиво пытались проявить галантность: тройняшки делились своими порциями — на тарелке
