айсберга.
Хитрюга пустила в ход всё своё женское обаяние и вот уже через пять минут рыдала на плече у ошарашенного начальника поезда и как бы невзначай прижималась грудью к его руке, рассказывая о злом отце, намеревающимся выдать её замуж за уродливого старика. Саныч явно поплыл, теряя силу воли. Теперь Ната могла из него верёвки вить.
Я лишь подмигивала Владу, хитро улыбалась и периодически чуть оголяла плечико, а он не недоумённо переводил глаза с меня на сестру и обратно. Когда «обработанный» по полной начальник вывалился из вагона, вытирая вспотевшую лысину, мой ненаглядный наконец-то пришёл в себя.
— Девчонки, вы просто нечто! Натах, не верю, что ты всё-таки согласилась отрезать волосы и перекраситься в рыжий. Люба, моё почтение, ты не только укротительница, но и стилист от бога! Теперь я наконец-то верю, что наша авантюра удастся. Если уж я не узнал сестру с первого взгляда, то ЭТИ точно не догадаются. Ладно, времени осталось меньше двадцати минут. Пора по местам.
Мы замолчали, чувствуя, как сгущается воздух — ещё немного и можно ножом будет резать.
— Любочка, а принесите нам из вагона-ресторана бутылку коньяка. Только хорошего, а то у меня от вашего предыдущего якобы французского голова болела. Я закинула ногу на ногу и элегантно взмахнула рукой. А ещё застелите мне полку в этом купе, надеюсь, мой зайчик не будет больше храпеть.
— Да, конечно, сию минуту-с, барыня! — Наташа отвесила поясной поклон, а потом ещё и реверанс сделала.
— Образы поняты правильно, только не переигрывайте. А вот коньяк и застеленная полка — отличная идея, молодец, Нателла!
Я дёрнулась от непривычного имени. Надо забыть, кем я была, сбросить кожу и поплотнее влезть в новую личину, расправить её на себе, как неудобные колготки не по размеру.
«Проводница» отчалила обживаться в купе и знакомиться с устройством бойлера, если вдруг проверяющим из Красноярска захочется чаю. Мы с Владом медленно пили коньяк в тишине. В этом не было неловкости или нарочитости, просто ждали, как решится наша судьба. За окном стало светлее от появившихся фонарей, поезд постепенно сбрасывал скорость, подбираясь к вокзалу.
— Они начнут с первого вагона, к нашему уже растеряют задор! — сексуальный спокойный голос прервал мои размышления.
— А если они начнут с хвоста?
— Я слишком хорошо знаю людскую психологию, поверь мне. Кстати, ещё раз назовёшь меня зайкой, и я тебя отшлёпаю так, что не сможешь сидеть с неделю!
«Только ты этого уже не узнаешь, так как будешь уже далеко через неделю…» Но вместо этого я натянула вызывающую улыбку.
— Как прикажете, Господин Волк!
Он зарычал и облизнул губы, будто готовясь меня съесть. И в который раз я отпустила ситуацию, полностью доверившись дурацкому принципу: «Живи здесь и сейчас!»
На перроне уже слышались крики возмущений и истеричные женские голоса: непроверенных пассажиров, вышедших покурить, загоняли обратно в вагоны. Сейчас отец Наташи и Влада представлялся мне всемогущим богом, а его кореш из Красноярска — не меньше, чем царём. Для таких, люди лишь песчинки под ногами.
— Не бойся, иди ко мне! — Волк протянул руки, и я поспешила в его объятия. — Давай-ка ещё по одной, мы с тобой — весёлые прожигатели жизни, которым можно всё, а не загнанные зверьки.
Звонко чокнувшись стаканами, выпили и прижались друг к другу.
— А теперь надо, чтобы ты выглядела так, будто только что с члена спрыгнула. Давай-ка я помогу! Пояс от шёлкового халата соскользнул на пол. Внутри разгоралась волна безудержного сумасшедшего веселья. Оказывается, ходить по грани крайне волнительно, но приятно! Я слышала, как Наташка с кем-то взволнованно разговаривает, чуть запинаясь. Её бормотание перебивали мужские настойчивые голоса, но слов было не разобрать!
Я пьяно хохотнула и громко простонала на весь вагон: «Да, зайка, трахни меня раком!» Влад тихонько произнёс: «Я тебя предупреждал!», а в следующий момент, он прислонил меня к столу, рукой придавив голову к лакированной поверхности, а второй ладонью звучно шлёпнул меня по ягодицам.
— Ой, больно!
— Да, сучка, я хочу, чтобы ты кричала!
Увесистые шлепки следовали один за одним, моя попка уже пылала. На секунду он остановился и провёл языком по горящей огнём коже. Я забыла обо всём, влажная дорожка от языка приятно холодила тело. Этот контраст грубости и нежности сводил с ума.
Я не сразу поняла, что в дверь стучат.
— Люба, я же просила не беспокоить нас!
— Гражданка, откройте, проверка документов! — голос абсолютно бесцветный, но от этого особенно пугающий. Так могут говорить лишь люди, начисто лишённые эмоций.
— Пшёл вон! Я документы уже проводникам показывала, а тебя знать не знаю!
— Майор полиции Терёхин! Требую открыть дверь! — в этой фразе не было приказных ноток, но я двинулась словно загипнотизированная.
«Помни, они не должны меня увидеть вблизи, пожалуйста, родная!» — прошептал Влад и отступил в тень. А за дверью явно что-то происходило.
— Слышь, Терёха, хорош с этой бабой беседовать, да я ща эту фанеру с ноги вынесу! — прогнусавил какой-то мужчина.
— Не смейте портить собственность РЖД! — молодец Натка, хорошо держится.
— Уважаемый Игорь Олегович, ещё раз мне тыкнете, и я устрою вам незабываемое путешествие по интересным камерам с уважаемыми людьми, для которых даже ваш шеф — не авторитет, а теперь завалите хайло, пожалуйста.
На этой весёлой ноте я и приоткрыла дверь, придерживая халатик на обнажённой груди, забыв про пояс, уютно притаившийся где-то под полкой. Передо мной застыл невзрачный мужчина в милицейской форме с пустыми прозрачными глазами, чуть поодаль нервно переминалась с ноги на ногу раскрасневшаяся «проводница», а в мою сторону медленно двинулся огромный детина в кожанке со скошенным лбом и перебитым носом, явно надеясь втолкнуть меня обратно и зайти следом. Что ж, с ним будет гораздо проще, я знаю, чего ожидать от подобного типажа, а вот майор Терёхин приводил меня в ужас, хотя даже натянул формальную улыбку.
— Слышь, кукла, ты чего не открываешь, когда тебя сотрудники просят! — глыба в коже уже напирала на меня, но я лишь пошире расставила локти, перегораживая и без того узкий вход в купе.
— Слышь, а ты сам что за фраер? Товарища майора по форме вижу, он мне сейчас ещё и корочку покажет, а ты кто? — я смерила детину презрительным взглядом. — Мои друзья из Москвы из тебя душу вытрясут, когда узнают, как ты со мной разговаривал, козёл!
Как я и думала, этой фразы хватило, чтобы мужик полностью потерял контроль. Теперь важно угадать, ударит или попробует придушить: в таком узком пространстве могу и не успеть разминуться с его кулаком, а синяки и сломанный нос
