Даже в театре на Хеймаркете не обставили бы сцену лучше: чертова статуя с ее романтической историей, мерцающие фонари, усыпляющее пение птиц и… Диана, созданная для поцелуев: пухлые губы, шелковая кожа, роскошные голубые глаза.
С такими глазами она может приманить мужчину с другого конца света.
«Может, она это уже сделала», – прошептал на ухо Темплу предостерегающий голос.
Все еще пытаясь напомнить себе, что она не что иное, как докучливый багаж, он наклонил к ней голову. Диана это заметила, и в тот же миг их губы слились в поцелуе.
Нет, нельзя этого делать, повторял он себе, а руки сами прижали ее к груди. Он слишком хорошо знал, что сулят ему эти губы и какие беды вскоре последуют.
Он не в первый раз целовал леди Диану Фордем.
Но, впиваясь в ее губы поцелуем, от которого не мог удержаться, Темпл Богом поклялся, что больше не позволит себе этого. Никогда.
Темпл мог отрицать все, что угодно, утверждать, что он не ехал за ней, но Диана узнала правду в тот момент, когда он ее поцеловал.
Не каждая женщина зайдет так далеко, чтобы устроить скандальный побег с целью изловить мужчину, которого любит, но игра стоила свеч. Сколько бы Темпл ни отпирался, он приехал, и он ее поцеловал, поцеловал так, как когда-то. Его губы прижались к ее губам, требуя приоткрыться. Она охотно послушалась, приглашая дразнящий шепот его языка.
«Вернись ко мне, Темпл» – именно такое желание она загадала, когда над головой первая звезда зажгла свой магический свет.
Привстав на цыпочки, Диана кинулась в его объятия. Маркиз как будто услышал молчаливое пожелание – и ответил на ее мольбу. Его язык скользнул в ее рот и увлек Диану на тропу скандала и гибели, как это уже однажды было много лет назад. Он прижал ее к себе так сильно, что она слышала биение его сердца, ощущала жар его тела, длину и твердость его…
Диана знала, что ее должна возмутить интимность объятия, но оно вызывало только довольство, удовлетворение, желание узнать и почувствовать больше…
Язык все дразнил, и она, осмелев, в упоении восторга ответила тем же.
– О Господи, Диана, что ты со мной делаешь! – прошептал он ей на ухо.
Диана положила голову ему на грудь.
– Темпл, я знала, что ты придешь за мной.
Как только эти слова слетели с ее губ, мир словно опрокинулся. Она услышала громкий стук его сердца, и устрашающая стена безразличия отрезала их друг от друга.
– Нет, дорогая. – Диана со страхом услышала знакомую решимость в его голосе. – Ты ошиблась. Я не вернусь к тебе. Никогда.
Глава 4
Темпл остался стоять на площади, ошарашенный поцелуем Дианы и ее ответом на его признание.
Он не знал, что хуже – что тело все еще дрожит после напора ее страсти или что она считает его бессердечным старым козлом.
Диана высказалась даже еще круче, но, как ни смягчай выражения, она права. Он бессердечный ублюдок. Еще немного, и он получит ту же нелестную репутацию, что и дед, – зануда!
«Я не Сетчфилд…» И все же Темпл знал, что со временем им станет – мыслями, делами, каменным сердцем.
Как быть? Сделать предложение Диане? Но что он мог предложить? Чтобы она жила в нищете и месяцами оставалась одна, без защиты, в состоянии неопределенности, пока он будет рыскать с опасными поручениями Пимма?
Нет, так много он не может у нее просить. Он был прав, когда открыто признал это много лет назад, и он прав сейчас. Однако часть сознания, которую не тронули дедовское презрение и ярость, подсказывала ему, что он отвечает так из трусости, ради своего спокойствия. Потому что если заглянуть поглубже в душу, он найдет там другой ответ.
Вообще-то если бы он был хоть наполовину таким мужчиной, каким следует быть, он бы не ограничился поцелуем. Если бы у него было сердце, он бы отверг доводы разума, запихнул Диану в карету Сетчфилда и приказал Элтону гнать лошадей, а их первая брачная ночь началась бы еще до того, как лошади пустятся вскачь.
Прислонившись к каменной стене гостиницы, Темпл пытался остудить разгоряченное тело, представляя, какова была бы реакция Дианы на такую выходку.
И тут он увидел, как из гостиницы, оглядываясь по сторонам, выходит Корделл.
Удостоверившись, что на гостиничном дворе никого нет, виконт надвинул на лоб шляпу, сдернул с карниза подвешенный фонарь и, выйдя на улицу, скрылся из виду.
Когда Корделл сворачивал за угол, Темпл увидел еще кое-что, заставившее его выбраться из тени. Корделл нес саквояж. Ага, этот тип сбегает. Он покидает Диану. На первый взгляд это казалось благом. Утром Темплу будет легче, поскольку ему не придется видеть лицо Дианы, когда судья потащит ее жениха в тюрьму. Вот только…
Какого черта Корделл сбегает глухой ночью? Через несколько дней он получит богатую невесту и куда больше денег, чем то, что, видимо, украл из гостиницы.
Темпл не зря работал на Пимма столько лет – выработанный долгой практикой инстинкт толкнул его пойти вслед за Корделлом.
Маркиз с раздражением оторвался от стены. Черт возьми, что он скажет этому типу, когда догонит его? Все эта затея ниже его уровня. Лучше бы Пимм просто назначил его к султанскому двору – тогда он был бы сейчас далеко от Лондона, от деда, от жадных поцелуев Дианы.
Следовать за виконтом по спящей деревне не представляло труда, хотя было скучновато, потому что Корделл понятия не имел, как надо скрываться: саквояж бил его по ногам, фонарь гремел как церковный колокол.
Перейдя знаменитый средневековый мост, Корделл углубился в темноту. Темплу оставалось только смотреть на пятно света и слушать спотыкающийся аллюр.
Черт, куда это он идет? Едва Темпл подумал об этом, как виконт остановился, выругался и застонал.
Спрятавшись за дерево, Темпл ждал.
Корделл тяжело привалился к дереву и, переводя дыхание, пробурчал себе под нос:
– Не стоит, старина. Спокойно. У тебя на руках все козыри. Темпл решил, что негодяй явно взялся не за свое дело.
При таком способе передвижения его мог подстрелить даже прыщеватый судейский клерк.
Еще немного побурчав, Корделл снова двинулся в путь и, миновав поляну, стал пробираться по тропинке вдоль забора.
Наконец беглец вышел на луг, и Темплу пришлось остановиться, скрываясь за толстыми деревьями.
Когда Корделл дошел до середины, из тени выдвинулись трое всадников. Виконт взмахнул руками и чуть не уронил фонарь.
– Что за… – Темпл полез за пистолетом, думая, что теперь ему придется спасать никчемного жениха Дианы от грабителей, но обнаружил пустой карман: оружие осталось в карете.
Однако он тут же убедился, что при данных обстоятельствах это не имело никакого значения. Виконту явно не нужна была его помощь.
