— До сих пор вы этого не сделали.
Казалось, он был готов весь день стоять в холле, беседуя с ней. На миг Викторию охватило желание остаться, однако она проскользнула в свою спальню и закрыла за собой дверь. И тут же вскрикнула, так как кто-то потерся о ее лодыжку.
— Лорд Бэгглс, — она опустилась на колени, — ты испугал меня до смерти. Что ты здесь делаешь?
— Он не пошел бы в клетку, миледи, — сказала Дженни, входя в спальню из прилегающей к ней гардеробной. — Я думала, что леди Килкерн могла бы приглядеть за ним, пока вы и лорд Олторп будете отсутствовать.
— А как насчет этой неприглядной собаки Шекспира, намеревающейся оторвать эти сладкие хорошенькие ушки? — Виктория взяла на руки черно-серый шар шерсти, известный под именем Лорд Бэгглс, и встала. — Нет надобности прогонять моего маленького котика.
— Может быть, тогда Майло приглядит за ним или мисс Люси, — продолжала Дженни. — Я не распаковывала два сундука, как вы велели, поскольку не знала, какое платье вы выберете для путешествия.
Виктория взглянула на два больших сундука, стоящих под окном.
— Не доставай ни одного. Мы остаемся в Лондоне.
— Но…
— Синклер только что вернулся в Англию, Дженни. Неужели ему захочется вновь таскаться по Европе, тем более с женой, которую он едва знает? — Лорд Бэгглс вырвался из ее рук и вспрыгнул на большую кровать.
— Но разве после свадьбы…
— Не думаю, что это нарушит его светские планы. — Виктория печально вздохнула.
— Мне послать кого-нибудь за остальными вашими малышами, миледи?
— Да, сделай это, пожалуйста. Папа с мамой будут довольны, если их уберут из дома. — Она почесала Лорда Бэгглса за ушком, и кот замурлыкал.
Дженни хихикнула.
— Лорд Олторп по крайней мере щедр при выделении комнат. Думаю, у нас наконец-то будет достаточно места для всех ваших туалетов. — Она замолчала, раздумывая. — Во всяком случае, надеюсь.
— Что же, это весьма веская причина, чтобы выйти замуж. Итак, покажи мне мои новые комнаты, Дженни.
Горничная оказалась права: маркиз отвел Виктории не только спальню с гардеробной, но и личную гостиную и за ней — маленький зимний сад с балконом, где изысканные растения выглядели крайне неухоженными, вероятно, о них мало заботились после смерти Томаса. Виктория не отличалась особой любовью к садоводству, но подумала, что иногда будет приятно провести время в хорошо освещенной, полной свежего воздуха комнате.
Самым лучшим в ее комнатах было то, что она могла проходить весь путь от спальни до балкона, не заходя в холл верхнего этажа. Лорд Олторп предоставил ей пространство и возможность уединиться, если она захочет провести время в одиночестве. К сожалению, как часто сокрушался по этому поводу ее отец, Виктория, похоже, была самым общительным созданием в Лондоне.
Вместе с Дженни она вернулась в спальню, чтобы снять подвенечное платье. В гардеробной была еще одна дверь, и девушка остановилась, не спуская с нее глаз. Его гардеробная и спальня, очевидно, находились там, за дверью. Ей очень хотелось попробовать, заперта ли дверь, но он мог находиться там, а Виктория не чувствовала себя готовой вновь увидеть его так скоро. Казалось, ей трудно даже говорить в его присутствии.
Она медленно вынула ключ и посмотрела на него. Он не хотел давать его ей, но все равно сделал это, правда, заявив, что она вряд ли захочет пользоваться им слишком долго. Фыркнув, Виктория вставила ключ в замок и повернула его. Щелчок не доставил ей удовлетворения, на которое она надеялась, но это не имело значения.
— Голубое муслиновое или зеленое шелковое, миледи?
Она вздрогнула.
— Что? О, я думаю, зеленое шелковое. Я не уверена, насколько формально следует одеваться на первый обед со своим супругом, но уж лучше быть нарядной, чем раздетой.
Горничная взглянула на нее.
— Вы имеете в виду скромно одетой, не так ли, миледи?
Виктория нахмурилась и, вернувшись в спальню, бросилась на кровать.
— Боже мой, ну конечно, ты права! Скромно одетой.
— Поскольку вы вышли замуж за очень красивого джентльмена, — рассуждала горничная, раскладывая платье на стуле, — несомненно, появится и третий.
— Дженни!
Горничная покраснела.
— Но это правда, миледи.
— Наш брак не настоящий, пойми. Во всяком случае, с моей стороны.
— Интересно, а что думает об этом его светлость?
— Не имею ни малейшего представления, и меня это не волнует.
Несмотря на свое заявление, до восьми часов вечера Виктория потратила немало времени, вспоминая восхитительные, пьянящие поцелуи своего жениха. Хотя ей была знакома планировка самых больших лондонских домов, по пути на обед она умудрилось заблудиться, попав сначала в библиотеку и музыкальный салон, а уж затем в столовую. Синклер сказал, что теперь дом принадлежит ей, но это было не совсем так — она стала дополнительной частью его собственности, и он владел ею так же, как и Графтон-Хаусом.
Она вошла в столовую раньше Синклера. Выстроившись в ряд, шестеро слуг в ливреях и дворецкий ожидали появления хозяев.
— Добрый вечер, — сказала Виктория, направляясь к своему месту в конце стола.
— Добрый вечер, миледи, — ответил Майло, спеша отодвинуть для нее стул.
— Вам, наверное, это кажется странным, — продолжала она дружеским тоном. — Сначала новый маркиз, теперь его жена — и все это меньше чем за месяц. Вы давно служите у Графтонов, Майло?
— Да, миледи. Более половины слуг остались в доме от предыдущего лорда Олторпа.
— Он был хорошим человеком.
— Очень щедрым человеком, — выразительно произнес Майло, и она улыбнулась ему.
— Лорд Олторп, вероятно, доволен такой преданностью своей семье. Как долго ты служил Томасу?
— Пять лет, миледи. И еще, если позволите… негодяй, который убил его, заслуживает виселицы.
Другие слуги закивали в знак согласия, однако Виктории было любопытно, о чем они больше сожалели — об утрате своего старого хозяина или о приобретении нового.
— А вот и вы, — донеслось от двери.
Легкая дрожь пробежала по ее спине при звуке его голоса.
— Добрый вечер, Синклер, — поздоровалась она, и имя на ее губах прозвучало как иностранное и в то же время знакомое. Виктория с любопытством подумала, привыкнет ли она когда-нибудь произносить его.
— Вы выглядите просто ошеломляюще, — произнес он, обойдя ее сзади, прежде чем занять место на противоположном конце длинного парадного стола.
— Благодарю вас.
Маркиз склонил голову.
— Я зашел к вам, чтобы проводить в столовую, но вы, похоже, прекрасно ориентируетесь сами.
— В Лондоне дома очень похожи друг на друга. — Она лукавила, но поскольку в его присутствии язык отказывался служить ей, следовало быть довольной уже тем, что ей удалось произнести связное предложение.
