— Я не люблю вас, — ответила Виктория, кипя от негодования.
Его мягкий смех заставил ее вздрогнуть.
— Чего нельзя сказать обо мне, моя дорогая.
Теперь он просто измывался над ней. Виктория поморщилась. Нельзя не согласиться, что он не дурак, но тогда она, определенно, вела себя как дура.
— Я предлагаю вам выбрать другую тему для беседы, — проговорила она.
— Отлично. — Синклер оглядел зал. — Ваши друзья. Расскажите мне о них. — Он указал на коренастого мужчину с квадратной челюстью, который вальсировал с Дианой Эддингтон. — Вон тот, почему он на нашей свадьбе?
Виктория проследила за его взглядом:
— Не знаю. Мне он тоже не нравится.
— Почему?
— Этот джентльмен — виконт Перингтон. Он топит котят.
— Ему определенно не стать святым.
— Ему безразлично, чьи котята. И он считает их.
— Тогда как же он умудрился получить приглашение?
— Тут виноваты родители. Он просил моей руки в прошлом сезоне, и отказ глубоко оскорбил его. Они хотят показать ему, какой нелепый выбор я сделала. Мне продолжать?
— Да, очень интересно. Что там за чучело с огромной булавкой для галстука около стола с закусками и вином?
— Рамсей Дюпон. Он тоже сделал мне предложение в прошлом году.
— Надеюсь, тогда на нем была другая одежда.
— Вообще-то могла быгь и эта. Лимонная зелень — его излюбленный цвет.
— И вы отвергли его из-за плохого вкуса?
— Я отвергла его потому, что он мне не нравится и вел себя так, словно не сомневался в моем согласии.
— И как же он принял ваш отказ?
— Без энтузиазма… Надеюсь, здесь он не устроит сцену.
Выражение лица Синклера не изменилось.
— Это было бы забавно. Никакой разрушительной деятельности, только крики и размахивание руками, да?
Виктория подумала, что по-прежнему ничего не знает о нем.
— Ваша бабушка очаровательна, и брат тоже. Его зовут Кристофер, не так ли?
Вальс закончился, но маркиз продолжал держать ее в объятиях, затем, взяв за руку, повел к столу с угощением.
— Да. Я удивлен, что вы их никогда не встречали, хотя были дружны с Томасом.
Ревнивая нотка зазвучала вновь. Очевидно, он рассматривал Люсьена и Томаса как серьезную угрозу в отличие от Перингтона или Рамсея. Интересно, был ли он действительно ревнив, смотрел ли на других женщин таким же напряженным янтарным взглядом? По всей вероятности, да, и, принимая во внимание его репутацию, он будет делать это и впредь.
— Я видела их на похоронах и выразила свои соболезнования. Болтовня в подобных случаях неуместна.
— Вы были на похоронах?
— Да, как и весь свет. А почему не было вас?
Прежде чем он успел ответить, Люси Хейверс налетела на них и расцеловала Викторию.
— Ты самая прекрасная невеста из всех, что мне доводилось видеть, — затарахтела она. — Я слышала, как Диана говорила своей маме, что хочет такое же платье, когда будет выходить замуж. Увы, к тому времени оно уже выйдет из моды.
— Не у каждой дочери есть такие понимающие родители, — прочувственно сказала Виктория и взглянула на своих родителей, невозможно уставших от многих десятков поздравлений, которые они принимали целый день.
— А где вы собираетесь провести медовый месяц? — продолжала щебетать Люси.
— Мы никуда не уезжаем. — Синклер взял с подноса стакан пунша. — Поскольку я только что вернулся в Лондон, у меня есть ряд неотложных дел, которые мне хотелось бы завершить.
Виктория сделала неосторожный шаг и чуть не споткнулась, но удержалась за руку Синклера. Она не была удивлена, однако чувствовала себя разочарованной.
— Надо же, а я сказала Диане, что вы собираетесь в Испанию.
— Мы обязательно туда поедем, только позже, — неуверенно предположила Виктория.
Люси улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки.
— Это здорово.
Когда подруга упорхнула, Виктория убрала свою руку с руки Олторпа.
— Вы должны были сообщить об этом мне.
— Сообщить?
— О наших планах попутешествовать или об отсутствии оных.
Настороженное выражение его лица сменилось оборонительным.
— Вы сказали, что мне не следует притворяться, будто наша свадьба нечто большее, чем фарс. '
Да, проклятие, она говорила это.
— Но это было сугубо между нами.
— Вот оно что. Итак, весь мир должен поверить, что мы бешено влюбились друг в друга с первого взгляда?
Что бы этот человек собой ни представлял, он, несомненно, обладал незаурядным даром сарказма.
— Да, что-то вроде того.
— Тогда дайте мне вашу руку. Я не очень гожусь для того, чтобы бросать взгляды, полные любви, через весь зал.
Виктория была готова ответить в том же духе, когда заметила приближающегося лорда Уильяма Лэндри с широкой улыбкой на лице, говорившей о том, что он выпил, и немало.
— Сколько еще времени нам необходимо оставаться здесь? — напряженно спросила она.
— Я думал, что мы только начинаем знакомиться.
— Для меня слишком много знакомств за один день.
Синклер заколебался.
— Тогда, может быть, поедем домой?
Домом для него, конечно, был Графтон-Хаус. В конце концов, возможно, ей лучше задержаться на приеме. Виктория вздохнула. У родителей было достаточно возможностей задержать ее здесь, если бы они намеревались это сделать.
— Отлично, домой так домой.
Маркиз взял ее за руку, и они достаточно легко избежали общения с Лэндри. Вместо того чтобы подойти к родителям и попрощаться с ними, Син повел ее вдоль стены бального зала к центральной двери.
— Тиммс, — сказал он тихо, — пусть кучер подаст мои экипаж.
Дворецкий колебался:
— Конечно, но…
— Сейчас.
Рослый слуга поклонился.
— Сию минуту, милорд.
Они проследовали вниз по ступенькам и остановились в холле. Из бального зала доносилась музыка; вне всякого сомнения, гостюете не осознали, что жениха и невесты уже не было с ними.
Виктория не спеша изучала профиль Синклера. Ей было скучно, тревожно, и она испытывала разочарование, однако хотелось надеятся на лучшее. Будет ли неистовая физическая страсть, которая должна проявиться, достаточной, чтобы компенсировать потерю свободы и независимости?
Виконт Перипгтон, Рамсей Дюпон и Люсьен Бэлфор. Первые двое уже были под подозрением. Лисичка знала их всех, знала о них то, чего не знал он, и все же впервые в жизни маркиз сомневался в том, как ему действовать. В прошлом люди, которых он загонял в ловушки или от которых добивался признаний, временами вызывали у него жалость. Однако как убедить себя в том, что Виктория Фонтейн — теперь Графтон — заслуживала этого?
— Ваш отец уже позаботился о вещах, которые вам могут понадобиться, — сообщил он. Ему было непривычно видеть ее спокойной и сдержанной.
