Синклер сожалел, что Маргарет Портер не решилась присоединиться к их компании. Виконт Бенстон приходился ей дядей и был знаком с Томасом. Мисс Портер опасалась скандала, но Син мог и подождать. Если он чему-то и научился, работая на правительство, так это терпению. Маргарет и Лисичка — подруги, и поэтому, пока продолжаются его отношения с Викторией, он не потеряет мисс Портер.
— Вы что-то очень спокойны, — заметила Виктория, закрывая от него лицо зонтиком.
— Любуюсь природой. — Маркиз опустил взгляд, чтобы насладиться ее изящными, округлыми ягодицами.
Люси быстро обернулась:
— Насколько все изменилось с тех пор, как вы покинули Лондон?
— Несколько новых замков на дверях, хотя, возможно, это специально в мою честь. — Воспользовавшись возможностью, Синклер пошел быстрее и догнал Люси. — Итак, скажите мне, мисс Хейверс, сколько сердец разбила моя суженая?
— О, сотни.
— Люси! Не сплетничай с ним!
Одним пальцем маркиз опустил вниз зонтик Виктории и посмотрел ей в глаза.
— Это несправедливо. Вы повсюду трубите о моей дурной репутации, а я ничего не знаю о вашей.
Она слегка прищурилась.
— А вдруг после этого вам не захочется целоваться со мной?
— Не думаю, что такое возможно. — При виде ее вспыхнувшего лица у него перехватило дыхание. — После свадьбы мы поднимемся на следующие ступени удовольствия и тогда будем…
— Извините! — Люси покраснела и отступила чуть назад. — Вы уверены, что беседуете… только в третий раз?
Синклер воспользовался тем, что Люси отошла, и вплотную приблизился к Виктории.
— Скажите, миледи, я не слишком фамильярен?
— Слишком. Если у нас появится возможность избежать этой ужасной западни, то, что вы маячите передо мной, не пойдет нам на пользу.
— Маячу? — повторил он, гадая про себя, действительно ли ей присуще сознательное кокетство или она притягивает мужчин, как прекрасный цветок — пчел. — Никто раньше не обвинял меня в этом.
Она направила свой зонтик ему в грудь.
— Да отодвиньтесь же!
Ее губы издали нежный звук, и он снова осознал, как ему хочется попробовать их. Играла она или нет, Виктория была неотразима. Не выдержав, маркиз склонился над ней.
— Не смейте, — зашипела девушка, отгораживаясь от него зонтом.
Не успела она моргнуть, как он разоружил красавицу, вырвав импровизированный щит из ее рук.
— А почему бы и нет?
— Верните мне зонтик!
— Разве я не могу поцеловать вас?
Она топнула ногой.
— Послушайте, мы пытаемся избежать этой свадьбы, а не лишить себя возможности сбежать.
Оставалось лишь несколько дней до того времени, когда пол-Лондона станут свидетелями их соединения, и необходимо было объяснить ей, что он намерен идти до конца.
— Только вы пытаетесь избежать этого брака, — медленно произнес Синклер. — А мне нравится эта идея.
— Вам нравится? — Она побледнела.
— Возможно, нам лучше продолжить прогулку, — предложила Люси, глядя мимо Виктории на толпу гуляющих.
— Похоже, мы привлекли внимание публики, — раздраженно проворчал маркиз.
— Мне все равно, — огрызнулась Виктория. — Почему вы хотите, чтобы вас заставили вступить со мной в брак?
— А почему бы и нет? — Он улыбнулся, довольный тем, что лишил ее зонтика, так как она могла попытаться пустить его в дело. — Вы принадлежите к достойной семье, удивительно хороши собой, и я уже получил разрешение вашего отца. Как видите, совершенно безоблачная перспектива.
Виктория не выглядела польщенной — скорее разъяренной.
— На приеме у Фрэнтонов я дала себе клятву разговаривать только с приятными людьми. — Она повернулась на каблучках, увлекая за собой Люси. — Всего доброго, лорд Олторп.
— А как же ваш зонтик, миледи?
— Оставьте его себе.
Он коснулся пальцами шляпы.
— Увидимся в следующую субботу, на свадьбе.
Следуя за девушками на достаточном расстоянии, Синклер удостоверился, что они благополучно достигли дома Фонтейнов. Больше всего в женитьбе на Виктории его беспокоило то, что в этом случае она также могла подвергнуться опасности.
Минуту спустя после того, как леди вошли в дом, фаэтон съехал с подъездной дорожки и направился по Брук-стрит ему навстречу. Когда Син взобрался на сиденье, бросив рядом с собой зонтик, Роман передал ему вожжи и пересел на узкий облучок в конце экипажа. Син причмокнул, погоняя лошадей, и они снова зацокали копытами по мостовой.
— Ну, что скажешь? — обратился он к слуге.
— Возможно, ты не такой уж сумасшедший, как я думал, — ворчливо ответил тот. — Но все же ты глупец, а она… она…
— До удивления привлекательна, — закончил Синклер с легкой усмешкой.
— И слишком хороша для мерзавца, каким ты притворяешься.
— А ты слишком много болтаешь для камердинера. Я не собираюсь вновь спорить с тобой.
— Ну а как насчет того, Син, что благодаря тебе она может оказаться в опасности?
— Я знаю. Ты должен стать ее невидимым ангелом-хранителем.
Это было необходимо, и Роман являлся одним из немногих, кому он мог доверять.
— А кто же будет твоим ангелом-хранителем?
— Дьявол не нуждается в ангелах, Роман.
Слуга хмыкнул:
— Скажи это убийце.
— Надеюсь, скажу, и очень скоро.
С утра в субботу Виктория согласилась бы выйти замуж за кого угодно, лишь бы убежать из дома и избавиться от хмурого вида и молчания родителей. Ей было ненавистно оставаться дома, тем более что никто, за исключением Люси, не заходил навестить ее. Последние два дня не появлялась и она, однако леди Стиветон продолжала настаивать, что все образуется сразу, как только маркиз Олторп наденет на ее палец обручальное кольцо. Она опять будет всюду желанной гостьей. И самое интересное состояло в том, что, возможно, так и случится.
— Это смешно, — пробормотала Виктория, вертясь перед зеркалом.
— Да, миледи, — согласилась Дженни, стараясь потуже затянуть кружева подвенечного платья.
— Дженни, если я не смогу дышать, я упаду в обморок, и тогда не будет никакой свадьбы.
— Прекрасный план на последнюю минуту, но прежде тебе придется спрятать всю нюхательную соль, — ответил кто-то за ее спиной.
Виктория повернулась лицом к двери.
— Лекс! — пронзительно воскликнула она, устремляясь вперед.
Александра Бэлфор, графиня Килкерн, ответила теплым объятием.
— Итак, это правда?
— Будь на то моя воля, ничего подобного никогда бы не случилось, — ответила Виктория, усаживаясь на край кровати.
— Ты не обидишься, Дженни, если мы пару минут побудем наедине?
Горничная сделала книксен.
— Леди, вам надлежит быть в кафедральном соборе к одиннадцати часам.
